В приглушённом свете черты его лица казались более острыми, резко очерченными. Неугомонный в дневное время, спящий Юньлань и сейчас выглядел привлекательно, только его лицо стало чересчур бледным.
Шэнь Вэй с некоторым удивлением его разглядывал: спокойный и расслабленный, Юньлань, казалось, нашёл бы, где прикорнуть, даже если небеса будут падать на землю. Глядя на него такого, Шэнь Вэй смягчился. Он осторожно вынул наушники и отложил их в сторону, а затем накрыл Юньланя курткой.
Го Чанчэн, судя по звукам, спал. Ван Чжэн чистила котелок и плиту — по хижине раздавался тихий лязг.
Шэнь Вэй глубоко вздохнул и повернулся на бок, отворачиваясь от остальных. Через пару минут, казалось, заснул и он.
Но глаза его, которые сейчас никто не видел, были открыты.
В тусклом свете он продолжал наблюдать за Чжао Юньланем и мог бы делать это до самого рассвета. Шэнь Вэй слишком долго себя сдерживал и сейчас с трудом подавлял искушение. Он был так близко к Юньланю, что чувства рвались наружу.
Шэнь Вэю хотелось протянуть руки и обнять этого тёплого человека, поцеловать глаза, волосы и губы, попробовать на вкус и поглотить целиком, завладеть им полностью, без остатка.
Шэнь Вэй судорожно вздохнул. Его страстное стремление и желание были сродни тем, что имеет замерзающий до смерти человек при виде тарелки горячего супа. Но Шэнь Вэй не шевельнулся, словно… словно лишь одной мысли об этом было достаточно.
Да Цин, свернувшись клубком возле Ван Чжэн, легко подрагивал хвостом. Ближе к полуночи, когда все заснули, он прошептал:
— Те скелеты или черепа на заднем дворе… чьи они?
Ван Чжэн, чьё пластиковое лицо надёжно скрывал капюшон толстовки, поколебалась, но всё же ответила:
— Только черепа. У народа Ханьга был обычай обезглавливания.
— И как же они вымерли? — полюбопытствовал Да Цин.
— Студент сказал, что из-за смешения родственной крови.
— Вот только мне про это не заливай. Даже у лошадей такой проблемы нет, а люди что, слишком тупы, чтобы с ней справиться? — дёрнул усами Да Цин. — И к тому же, мужчины в прошлом все были полигамны, а этот так называемый запрет на межклановые браки наверняка не касался наложниц. Ну и сам клан, вероятно, состоял из нескольких семей, так что не все они были близкими родственниками.
Ван Чжэн потрепала его по голове.
— Ты всего лишь кот, который ест кошачий корм и жареную рыбу. Что ты можешь знать о человеческих проблемах?
Новички в спецотделе наверняка считали, что Ван Чжэн ещё нет двадцати. Вот только говорила и вела она себя как пожилая леди.
Да Цин развалился на земле, довольно жмурясь от поглаживаний Ван Чжэн, как любой нормальный кот. Но глаза он полностью так и не закрыл, продолжая осматриваться вокруг.
Наступила глухая ночь.
Маленькая хижина на вершине горы погрузилась в тишину, в которой было слышно лишь дыхание и тихое похрапывание.
Сразу после полуночи Чжао Юньлань резко открыл глаза и столкнулся с мягким взглядом Шэнь Вэя, который в кои-то веки не прятался за очками. Шэнь Вэй в панике дёрнулся, но Юньлань не обратил на это никакого внимания и осторожно сел, напряжённо вслушиваясь в тишину. Затем, повернувшись обратно к Шэнь Вэю, он приложил палец к губам, призывая хранить молчание.
Тихонько мяукнув, Да Цин заворочался во сне. Юньлань выбрался из спального мешка, подхватил факел и вышел на улицу.
Шэнь Вэй, обеспокоенно поколебавшись, отправился следом за ним.
Юньлань же, оказавшись снаружи, понял, что факел ему не пригодится.
Вся долина была залита потусторонним пламенем: с одной стороны сверкала ледниками горная цепь, с другой — ревел огонь.
Даже стоя в тысяче метров от вершины горы, они могли слышать этот рёв и треск и кожей чувствовать болезненный жар огня.
Небо полыхало всеми оттенками оранжевого.
Казалось, они больше не были на земле: вой затапливающего долину огня навлекал на людей несчастья. Они потеряли счёт времени и практически позабыли, где находятся.