– Сэр, мне кажется, у нас нет оснований для заключения под стражу.
– Конечно, теперь у нас нет оснований! – вскричал старик, не скрывая ярости. – Раз девушка не может опознать его, тут и делу конец. Отпустите его, Грей. У нас нет другого выбора.
– Сержант, – приказал Николас, – освободите арестованного.
Несколько секунд Чаллис стоял молча, растирая запястья, затем поклонился Генриетте.
– Благодарю вас, мисс Тревор, что обошлись со мной по совести. – Он обратился к Грею и остальным мужчинам. – Благодарю также и вас, джентльмены. Всего доброго. – Взмахнув шляпой, он отвесил низкий поклон и быстро вышел из комнаты.
– Разбойник! – побагровев, взревел старый джентльмен. – Готов поклясться, что он и есть разбойник. Если он не ограбил Джорджа, так значит, ограбил кого-нибудь другого. Я нутром это чую, ей-Богу!
– Отец! – с упреком произнес Джордж. – Прошу вас, успокойтесь. Вы же знаете, что такое сильное возбуждение может привести к удару.
Старый сквайр и в самом деле начал кашлять и задыхаться.
– Когда-нибудь я все-таки доберусь до этого мошенника, – прохрипел он. – Не спускайте с него глаз, Грей, вы поняли?
– Разумеется, сэр. А теперь я должен попросить у вас разрешения удалиться. До свидания, джентльмены, очень жаль, что пришлось вас попусту побеспокоить. – Николас повернулся к Генриетте. – Вы позволите мне проводить вас в Глинд, мисс Тревор?
Избегая встречаться с ним глазами, она ответила.
– Благодарю вас, лейтенант Грей, но я останусь во дворце еще на несколько дней.
– В таком случае, возможно, я буду иметь удовольствие видеть вас до вашего отъезда. Засвидетельствуйте мое почтение мисс Бейкер.
Генриетта присела, но ничего не сказала, по-прежнему упорно не поднимая глаз от пола. Николас вполголоса добавил:
– Чаллис должен быть вам очень благодарен, мисс Тревор. Вы подарили ему жизнь.
Генриетта, наконец, подняла на него глаза. Она выглядела очень взволнованной.
– Меньше всего на свете мне бы хотелось обрекать кого бы то ни было на смерть, лейтенант. Это просто счастье, что Чаллис оказался не тем человеком.
– В самом деле, это большая удача, – с оттенком иронии ответил Грей, поклонился и исчез.
В то самое время, когда Джейкоб Чаллис свободным человеком вышел из дворца, телега, которой правила Эмили Пирс и которую она позаимствовала у соседа, съезжала по крутому склону поросшего лесом холма в одном из отдаленных уголков Бивелхэмекой долины. Слева над Эмили нависала непроницаемая темная громада леса Снейп-Вуд, справа виднелся дом, выстроенный в пятнадцатом столетии и известный под названием Венбанс, принадлежавший семье Монсер, державшей литейную мастерскую.
Проехав мимо него, Эмили спустилась еще ниже и пересекла ручей, приблизившись к ферме Стрим-Фарм, отдаленному и скрытому от посторонних глаз дому, где обычно прятались братья Джарвисы, давая хозяевам новые серебряные шиллинги в обмен на молчание.
Там девушка остановила лошадь, привязала поводья к дереву и, сбросив свои лучшие, купленные в Лондоне башмаки, потихоньку подкралась к дому. Осторожно тронув дверную ручку, она убедилась, что дверь не заперта, и скользнула внутрь.
Неожиданное холодное прикосновение пристав ленного к ее шее пистолета так сильно испугало девушку, что она застыла на месте, скосив глаза и пытаясь разглядеть, кто же ей угрожает.
– Кит, это ты? – выдохнула она.
– А кто же еще? – отозвался тот, грубо разворачивая ее лицом к себе. – Чего ты от меня хочешь, грязная шлюха?
– Расплаты, вот чего, – яростно выкрикнула она. – Хочу расквитаться с тобой за донос на Джейкоба Чаллиса. Он сидит под замком, и из Глинда привезли девчонку Тревор, чтобы она его опознала. Он уже все равно, что повешен.
– Туда ему и дорога. Я не потерплю никого на своем пути – и ты знаешь об этом, двуличная сука.
Эмили набросилась на него, молотя кулачками по груди Джарвиса и ногой пиная его в голень.
– Ах ты, вонючий ублюдок! И как это я когда-то терпела тебя рядом с собой?
Джарвис ухмыльнулся, приподнял ее за локти и держал на весу, в то время как она безуспешно пыталась ударить его. То, что произошло дальше, было так естественно, так мило, что борьба прекратилась сама собой. Кит опустил Эмили на пол, и они долго стояли, слившись в объятии, губы к губам, как влюбленные после долгой-долгой разлуки.
Карета, в которой сидели мисс Люси Бейкер и мисс Генриетта Тревор, медленно катилась вниз с пригорка, когда неизвестно откуда взявшийся босоногий мальчишка, рискуя жизнью, вспрыгнул на подножку и, просунув в окно покрытую грязью физиономию, сказал:
– Простите, мисс Люси, джентльмен просил передать это письмо мисс Тревор. Это она?
– Да, – хором ответили обе дамы, широко раскрыв глаза, и Генриетта сказала.
– Я – мисс Тревор. Что это значит?
В это время Люси кричала кучеру, чтобы тот остановился, поскольку мальчугану все еще угрожала опасность быть раздавленным насмерть или по меньшей мере стать калекой.
– Не знаю, мисс, – признался ребенок, облегченно вздохнув, когда Карета наконец остановилась. – Джентльмен дал мне его и велел вручить мисс Тревор из дворца.
Ошеломленная и недоумевающая Генриетта дала ему монетку, мальчишка спрыгнул на землю и побежал прочь, с энтузиазмом подбрасывая свой честный заработок, а Карета вновь тронулась с места.
– Вы не собираетесь вскрыть его? – спросила сгорающая от любопытства Люси.
Генриетта повертела в руках письмо с грубой печатью, обратив внимание на твердый почерк, которым было написано «Мисс Тревор», и ответила:
– Я предпочитаю сделать это попозже, но, конечно, если вам не терпится узнать, от кого это письмо…
– Разумеется, я могу подождать, дорогая Генриетта, – опомнившись, сдержанно произнесла Люси.
Генриетта благодарно улыбнулась ей и спрятала письмо в перчатку.
Карета выехала из Мэйфилда по восточному тракту, но не повернула налево, в сторону Коггин-Милл, а покатилась прямо, по дороге, ведущей в Бэйнден. Преодолев очередной подъем, она въехала в красивые ворота и, обогнув зеленую лужайку по полукруглой подъездной аллее, остановилась возле Лакхерст-Холла – жилища хирурга Джона Лэнгхема.
Генриетта решила, что это самый экстравагантный дом, который она когда-либо видела. Задняя часть дома была древней, построенной еще во времена Тюдоров, и представляла собой часть фермерского дома с покатой крышей, сложенного из старинного кирпича, в то время как вполне современный фасад был закончен всего четыре года назад, в 1717. Ей никогда не приходилось видеть двух столь контрастирующих стилей – элегантный фасад с увенчанной портиком колоннадой и потемневшие от времени грубые камни простого деревенского дома.
Генриетта отвлеклась от изучения архитектурных особенностей дома, увидев, с каким энтузиазмом Люси выпрыгнула из кареты и направилась к распахнутым дверям, возле которых стоял лакей в ливрее. Ранее возникшее у мисс Тревор подозрение, что Люси влюблена в мистера Лэнгхема, подтверждалось. Ее немолодая подруга была охвачена запоздалой бурей страстей.
Дам провели в прохладный холл. Со второго этажа навстречу им уже спускался хозяин дома, подчеркнуто элегантный в своем темно-синем камзоле с расшитым золотом поясом и завитом парике. Он едва удержался от того, чтобы не броситься к Люси, а та, выглядевшая не менее нарядно в зеленом платье с золотистой нижней юбкой, натянутой на широкие обручи, сделала глубокий реверанс. Джон Лэнгхем помог Люси подняться и поцеловал ей руку, с глубоким чувством заглядывая в ее ясные глаза. Бедная Генриетта моментально почувствовала себя лишней и пожалела о том, что приехала.
Однако мистер Лэнгхем быстро пришел в себя.
– Дорогая мисс Тревор, как мило с вашей стороны навестить меня, к тому же в тот день, когда вы прошли сквозь столь тяжкое испытание. Прошу вас, проходите в салон, сейчас нам подадут чай.
Он повел дам наверх, поддерживая ничего не значащий разговор о погоде, и только когда Генриетта уже расположилась в удобном кресле, у нее поя вилась возможность заметить: