– Джо Армстронг. – Он протягивает руку. – А вы, должно быть, Анна? Дэвид нам уже все про вас рассказал.
Улыбаясь, я отвечаю на его рукопожатие:
– Вот как?
– Я рассказывал только хорошее! – кричит Дэвид, вешая пальто на крючок. – Ну… почти.
С трудом обойдя Джо, к стойке приближается блондинка:
– Фиона Гардинер.
– Рада с вами познакомиться.
Я протягиваю ей руку, и она крепко ее пожимает.
– Что ж… э-э-эм… – Я набираю на клавиатуре имена гостей. Система показывает, что у них забронированы отдельные номера. – Мистер Армстронг, судя по нашим данным, у вас номер 6, из которого открывается вид на горы. Мисс Гардинер, у вас номер 3, с видом на море. – Я перевожу взгляд на постояльцев. – Вы можете выбрать, какой из двух вариантов вам нравится больше. Я отменю вторую бронь. Видимо, при бронировании произошла какая-то ошибка, поэтому мы не станем взимать с вас двойную плату.
– Прошу прощения? – Джо Армстронг изумленно смотрит на меня. – Я что-то не понимаю.
В глазах Фионы тоже читается удивление, и я чувствую, как мои щеки краснеют. Дэвид хихикает, открывая дверь в столовую. Он уже догадался о моей ошибке.
– Простите, я подумала, что вы вместе, – оправдываюсь я. – Когда вы вошли, я решила…
– О господи, да нет же! – Джо заливается смехом, но, заметив обиженный взгляд Фионы, быстро добавляет: – Я хотел сказать, что… Фиона прекрасна. Да, быть ее парнем, наверное, очень круто, но… – Он неловко проводит рукой по волосам. – Короче, мы не вместе. Мы даже не знакомы. Просто поболтали на причале, и все.
– Простите меня, это я все перепутала. – Я виновато смотрю на Фиону. – Я новенькая. Раньше никогда не работала администратором.
– Ясно. – Уголки ее рта приподнимаются, но это скорее ухмылка, чем искренняя улыбка. Она протягивает руку. – А можно я просто заберу ключ от своего номера?
– Да, конечно.
Я даю ей ключ с цифрой 3, а Джо – с цифрой 6.
– Может, вам помочь с вещами? – спрашивает Джо, видя, что Фиона поправляет лямку рюкзака.
– Не надо, спасибо, – холодно отвечает она. – Я и сама справлюсь.
Я снова поворачиваюсь к ноутбуку, пока они не спеша поднимаются по лестнице. Фиона идет впереди, Джо – за ней. Когда их шаги начинают раздаваться на втором этаже, прямо у меня над головой, Дэвид, смеясь, высовывается из дверного проема.
– Извини. Я мог бы тебя предупредить, но ведь получилось забавно, правда? – Он смотрит на лестницу. – Интересная же публика заселилась к нам сегодня. Думаю, за неделю они наведут здесь шороху.
13
Стив поднимает воротник пальто, про себя ругаясь из-за отсутствия зонта и телефона. В поисках паба под названием «Белый олень» он проходит еще одну улицу южного Лондона. И все же уж лучше идти без гугл-карт и навигатора, чем стать подозреваемым в деле об убийстве. Сейчас, кроме одноразового мобильника, лежащего в ящике его стола, и короткого телефонного разговора, нет никаких улик, связывающих его с Джимом Томпсоном, и он не собирается отказываться от этой тактики.
– Твою мать, да где же… А, вот он!
Стив останавливается у поворота в узкий, ничем не примечательный переулок, торопливо заходит в него и наконец толкает дверь «Белого оленя».
Переступив порог заведения, он удивленно вскидывает брови. Очередная богом забытая пивнушка, из которой сделали модный паб. Потолочные вентиляторы в колониальном стиле, состаренный пол, дубовая барная стойка и большой выбор крафтового эля. «Чертовы хипстеры», – бормочет про себя Стив, направляясь к бармену и заказывая пинту «Хайнекена». Они обожают делать вид, что живут в самодельных домах, едят с крышек от мусорных баков и воротят нос от технологий, но на самом деле они такие же капиталистические сволочи, как и все остальные.
Пригубив пиво, Стив скользит взглядом по посетителям в поисках Джима. С тех пор как они виделись в последний раз, прошло много лет, но он моментально узнает лысоватого мужчину в очках с толстыми линзами. Тот одиноко расположился в уголке, перед ним на столе лежит раскрытая газета. Когда-то давно (очень давно) они были не то чтобы подельниками (ведь Стив сидел за мошенничество, а Джим – за причинение тяжкого вреда здоровью), скорее единомышленниками: их объединяли взгляды на жизнь, схожее прошлое и едкое чувство юмора.