Чернореченск был пуст и темен. Разведать дорогу к Марининому бывшему все же было необходимо. Заберем Светочку и как-нибудь уйдем. Пешком.
Хотя пешком ужасный вариант. Я точно заблужусь в лесу. И для женщины и маленькой девочки это опасно. Неизвестно что твориться за городом или в других городах. Может мы действительно остались одни.
Есть еще вариант, может не все дороги перекрыты, по карте из Чернореченска восемь выездов. Надо ехать и смотреть, разведывать, где нет этих военных.
Я ехал, не включая фонарей, по городу. Объезжал автомобили и тела лежащих людей. И снова издалека приметил свет и движение.
Здание научного института, где я жил какое то время, приветливо сияло освещенными окнами. И около него суетились фигурки людей.
Ближе подъезжать я не рискнул. Решил следовать намеченному плану. До коттеджного поселка еще километров десять. Проверю , не стоит ли кто на дороге и завтра заберем Свету. Вместе с Мариной.
Неясная тревога за Марину грызла меня нещадно. Дорога в коттеджный поселок была свободна, я доехал даже до первого дома на улице Весенней. Коттедж в три этажа высился на огромном участке, забор был кованой решеткой. А калитка оказалась открыта. Дальше идти не рискнул – я же обещал Марине, что мы поедем за Светой вместе. Надо возвращаться.
Маршрут я выбрал немного другой, и никого не встретил по дороге. Скутер, как и обещал, вернул на место.
Открыв дверь, я услышал судорожные всхлипы. Марина лежала калачиком на полу, рыдала и задыхалась .
Глава 9
Как в ловушке.
Кирилл.
Следующие дни я провел слушая либо гнетущую тишину, либо Маринины тихие всхлипы. Она плакала, лежала на постели, или смотрела неподвижно в одну точку. Меня все это здорово пугало.
Я хотел бы сбежать, но боялся , что если уйду, она сойдет с ума. Пытался разговаривать с ней.
- Марина если ты будешь так нервничать то я не смогу тебя взять за Светой, мне придется ехать одному – увещевал я – надо нам с тобой держать себя в руках - в ответ она молчала, глядела куда-то вдаль и икала.
Что с ней делать я не знал. И за Светой не рисковал ехать. Раз в сутки совершал рейды в магазин и то ненадолго – боялся оставить Марину одну. Казалось, мы оба сходим понемногу с ума. Так прошло пять дней.
Я рассказал про все, что со мной произошло, что выезд из города закрыт. Бесило, что я мог так мало, что знал очень мало, и не было никого, кто бы помог и подсказал. А вопрос был в том, как выбраться из города и остался ли кто-нибудь живой на свете, кроме нас. Втайне я даже мечтал о встрече с военными. И боялся.
Однажды мне пришла мысль, что если я не сделаю что-то с ее безмолвием, то мы оба сойдем с ума или перестанем быть людьми, а станем чем-то вроде чудовищ в человеческих обличиях. И я решился говорить с ней.
Я начал рассказывать ей, безмолвной, как я жил, когда отчим выгнал меня, как меня довез дальнобойщик до Чернореченска, ничего не попросив. Как я боялся воровать а потом привык - ведь я был очень ловок.
Как выгнали меня из моего подвальчика, когда стройка закончилась и как я ночевал в подъездах четыре ночи до встречи с ней.
Я не плакал, хотя был близок к этому. Мужчины не должны плакать. Она была сломленная, как те молодые ветки, которые обломают до середины, а потом смотришь - иная засохла и убила себя сама.
- Марина, если ты не придешь в себя, то я найду этих военных и заставлю меня расстрелять. И Света нас не дождется. А я знаю - знаю что она ждет свою маму, потому что все дети любят своих мам - и что бы взрослые не делали и как бы не убеждали их в обратном - они будут их любить. И мне ты нужна - потому что в целом свете нет у меня никого, кроме тебя. И выбор за тобой - бороться дальше или лежать амебой и ждать когда что- то случиться...... -
Я не психолог, не врач, но сказал ей что хотел.
На телефоне было пятнадцатое марта, шестнадцать часов двадцать две минуты. Я проснулся и не поверил глазам. Марина помыла голову и что-то готовила.
Все будет хорошо, пришла мне в голову успокаивающая мысль. Марина ободряюще улыбалась. Запах спагетти с грудинкой и сливочным соусом было сногсшибателен.
Марина была ужасно смущена и поминутно подыскивала слова.
- Кирилл, прости меня. Мне тяжело….с собой справиться сейчас. И я не знаю, что делать дальше -
- Придумаем – пообещал я - сразу тебе скажу, через лес со Светой нам не уйти пешком.-
- Давай просто сходим в лес – просила она – километра на три. Может быть, там нет никого.Мне очень надо погулять и освежить голову.
За то, что она пришла в себя, готов был пообещать ей луну и звезды с неба. В конце концов, прогулка может пойти ей на пользу.
Пошли мы следующим вечером, когда спустились сумерки.
Я не просто так взял в спортивном магазине белые комбинезоны. Чтобы сливаться со снегом. Три километра мы не прошли – безнадежно увязали в снегу, но взобрались на гору, с которой было видно город, и особенно хорошо – Заречье. И выезд из города.
Зимний воздух был свеж и чист, а мы давно не выходили полноценно из дома. Я наслаждался прогулкой, насколько это можно было так назвать. К концу нашего восхождения мы уже ползли. Позади нас возвышался сосновый лес, впереди был темный город с редкими всполохами огней и лента реки, которая отсвечивала, змеясь то там, то тут.
- Давай тут посидим, отдышимся - предложила Марина. Я улегся на снег и стал наблюдать звезды на небе. Небо было черно-синее, необъятное , с бриллиантиками звезд в качестве украшений.
Марина улыбалась, стоя на уступе горы. Потом улеглась рядом со мной.
- Я была здесь летом - рассказывала она - и сегодня мне приснилось это место. Правда хорошее? Тут вообще все видно - и дорогу и реку, и поселок, и даже город. Когда проснулась, очень захотела сюда сходить. Тебе понравилось тут? -
Я что-то утвердительно промычал. Вдвоем лежали на снегу - супер-комбинезоны не давали даже чуть-чуть замерзнуть, и каждый думал о чем-то своем.
Я мечтал о доме, который когда- нибудь у меня будет.