Воришка заметно успокоился. Даже сел ровно, а не продолжал пытаться растечься по стенке.
— По приколу. Често-често. Просто когда-то в детстве поспорили, и я выиграл. Прикольно было. А потом стало забавно было взять что-то по мелочи, но только так, чтобы никто ничего не заметил. Из чего-то не нужного никому. И не ценного.
— То есть, ты и что-то ценное крал.
— Ну, бывало и такое. Когда очень-очень нужно было.
— То есть, ты не скрываешь, что воровал в деревне и в замке. И знаешь, какое тебя ждет наказание? — уточнила я. Вор уныло кивнул. А я посмотрела на собравшихся.
— Как подобает его наказать за совершенный проступок? — спросила я.
— Изгнание! — решительно потребовала Азалайтен.
— Согласен! — подтвердил Бринден. — Это будет справедливо.
— Даже с учетом того, что он давно уже ворует у всех вас?
— Я предлагаю изгнать его за Завесу только с тем, что он сможет унести на себе, — пояснил Бринден. — На наших землях ему нет места. А заодно мы распустим слух о том, за что именно его изгнали.
— Al zhah llaar sansiss, — негромко проговорил Шайнтлайн, бес шумно поаплодировав. Похоже, он уже оценил действенность халфлингской сети распространения слухов. А уж сама фраза про жестокость в устах дроу есть безусловный комплимент, но очень уж сомнительный в адрес светлых. Эльфийка с халфлингом достаточно знали иллитиири, чтобы понять сказанное — и смутиться. Сейчас Шайнтлайн играл против Бриндена и Азалайтен, упрекая их. Пытается исправить свой недочет? Вероятно, так.
— Это справедливо! — попыталась было оправдаться Азалайтен. — Клептоману не место среди нас.
— Клептоману-то как раз место, — возразила я. — Что с больного взять? Да и вылечить вполне возможно. Но судьбу того, кто сознательно столько времени воровал у соседей решать надо тем самым соседям. Оправданий нет.
Воришка, конечно, снова заплакал, стал слезно просить не наказывать его так сурово, но в данном случае я была непреклонна. Были причины. Однако, за дверью, где он уже ничего не слышал, состоялся совсем другой разговор.
— Вы понимаете, что он может помочь нам с селки? — прямо спросила я.
— Это не означает, что мы готовы терпеть его в Замке, — тут же возразил Бринден. — Теперь я знаю, кто у меня все это время домашнее вино воровал! Нет уж, такого я не больше не потерплю.
Ого, а чего это Туссенхоп вдруг едва заметно напрягся?
— Леди, что вы хотите сделать? — задала правильный вопрос Азалайтен.
— Завербовать его на работу. Туда, где его таланты будут востребованы и принесут пользу нам, — ответила я. — Изгнание — справедливо. Но слух мы пустим несколько иной. Про то, что он с тобою, Бринден, поругался, и потому ушел из замка искать себе новое место. Держу пари, что осядет он сперва в Галадинене, а потом у торговцев. Что, собственно, мне и нужно.
— Шпиона делаете? — правильно понял меня Бринден.
— Никакой он не клептоман, — пояснила я. — Маньяк, но иного сорта. Ему риск разоблачения нужен, причем постоянный, вот тогда он себя хорошо чувствует. При этом и наблюдателен, и ловок. Как раз то, что нужно для такой работы. Вот мы и дадим ему то, что он на самом деле хочет.
— Вы действительно сможете доверять тому, кто так беззастенчиво грабил своих друзей и знакомых? — с сожалением спросила Азалайтен. Похоже, тут намечался минус в отношениях.
— Доверять — нет. Использовать на нужном месте с пользой — да.
— Получается, что наказан он за свои действия не будет, — прозвучало утверждение, а не вопрос.
— Для халфлингов потеря привычного окружения и компании — достаточно серьезное наказание. Это так? — спросила я Бриндена.
— В общем-то, да, — халфлинг выглядел задумчиво. — Но мне тоже не нравится тот факт, что, по сути дела, наказание он понесет чисто символическое. Среди нас хватает любителей странствовать в поисках новых мест и новых компаний. Поэтому простой переезд на новое место жительства это так, мелкое неудобство.
— В таком случае я еще раз спрашиваю ваши предложения в том случае, если его информация поможет нам помириться с селки?
— Я не хотела бы использовать помощь подобной личности, — категорически заявила Азалайтен.
— Помощь, это всегда помощь, — возразил в этот раз Бринден. — А если он окажется полезен и в будущем, то изгнания будет вполне достаточно. Слух пустим, что он был несправедливо обвинен в воровстве, потом оправдан, но поссорился со мною, и потому переехал вместе с семьей. С собою возьмет только то, что сможет увезти на тележке. Остальное заберем, как компенсацию его художеств.