— Что, и помощь демонов тоже? — уточнила я.
— Он не демон, — возразил Бринден. — Я же тоже отлично понимаю, чью помощь стоит принимать, а чью ни под каким видом.
— Мне не нравится эта идея, — честно сказала Азалайтен. — И я не довольна таким смягчением наказания. Но также нахожу, что почтенный Бринден гораздо лучше меня знает свой народ, и его слово весомее моего. Если он согласен с вашим предложением, и находит такое наказание достаточным, то я тоже соглашусь.
Угу, согласишься, но -3 к отношениям со мною все равно запишешь.
— Надеюсь, больше претензий к подсудимому не будет? — уточнила я. — Не хотелось бы устраивать публичный суд.
— Потому мы и здесь, — согласился Бринден. — Крайне неприятно обнаруживать такое среди своих. Изгнание устроит всех без исключения.
Когда Азалайтен и Бринден ушли, а Туссенхоп по моей просьбе задержался, как непосредственный участник задержания, я занялась уже более секретными делами.
— Доклад о своем расследовании, — обратилась я к «заму», которому система так и не выдала имени. В ситуации тоже был намек, который прекрасно понял Шайнтлайн: я обратилась к его подчиненному мимо него самого, но при нем. Намек неудовольствия. Микронаказание за микропромах.
Собственно, доклад оказался невелик. Именно «зам» вышел на халфлинга-вора, заинтересовавшись тем, что разные свидетели видели того несколько раз, наблюдавшим за всадником. А потом обнаружил и слежку за ним Туссенхопа, который и поделился своими «подозрениями» о клептомании. Поскольку вор контактировать с «сыскарями» отказался наотрез, и учинил скандал, то Туссенхоп начал действовать в открытую. Главное было в том, что в норе подозреваемого нашли тайничок, а там, ко всему прочему, была пара беличьих шкурок, которые Бринден однозначно определил, как взятые из той самой партии. Обработаны были иначе. К счастью, обыск проходил без большого стечения народа. Слушок среди халфлингов пойдет, но его еще можно будет чуть-чуть подправить. Главное было в том, что воришка не спускал с всадника и его шкурок глаз почти все время, что тот находился в замке. Шайнтлайн, занятый разборкой вампирского манора, только-только успел вернуться. Ругать его было, в общем-то, не за что, разорваться и отследить все, он не мог. Но в конечном итоге потерял вполне возможного помощника среди халфлингов.
— Виноват, — на всеобщем произнес он, не комментируя сказанного.
— Dro lu' screa lu' el natha wael, — переиначила я на иллитиири классическую поговорку «Век живи, век учись, а дураком помрешь». - Jhal folbol jalbyr zhah dosst duanda. Xun dos kampi' un?
Дроу переглянулись. Что ни говори, а соображает наша раса очень быстро, иначе не выжить. Стоило мне только сказать, что ошибка была не одна, да еще и на нашем наречии, как оба тут же скрестили свои взгляды на Туссенхопе, который вряд ли понял все сказанное так же быстро.
— Plynn ukta!
Туссенхопа мгновенно схватили за руки, и, заломив, бросили того на колени.
— Говорят, что клептоманы для воровской гильдии только помеха. Но это не так. Клептоманы, на самом деле, нам тоже нужны, — спокойно и с улыбкой сказала я искренне изумленному оборотню, явно не ожидавшего такого поворота. — И ты прекрасно знаешь, для чего. Чтобы было из кого сделать козла отпущения. Так что, котяра ты драный, если продолжишь воровать что-то у Бриндена и дальше, то, боюсь, прикрыть тебя уже не удастся никому. В том числе и за прошлые грешки. Которые, наверняка, найдутся. Уяснил?
— Так вкусное же вино. И дорогое, — даже не стал пытаться запираться оборотень. Хладнокровия ему оказалось не занимать, даже голос не поменялся в такой-то ситуации. — Да и зажрался он, если с Малиновым Кустом сравнивать. Куркулем стал совсем.
— Большую часть своих денег Бринден тратит на развитие замка и пригорода, это я по документам вижу. То есть, в мою пользу. Таких куркулей побольше бы.
— А то он всю правду в документах пишет.
— В этом вопросе — всю. Уже проверяли. Так что держи свои руки от него подальше. Даже по мелочи.
— Ну, лады, лады, я все понял, — Туссенхоп скорчил знаменитую рожицу шрековского кота. — Принцесса, ну пожалуйста. Я ж не знал ничего на этот счет.
Вот что с таким делать? Если и в самом деле действовать, как подобает Принцессе Воров, то следовало бы надавить на его страх, заставить бояться. Но оперировать страхом или болью — совершенно не мое. Тем более, что отношения с Туссенхопом в процессе этого не слишком-то приятного времяпровождения почему-то даже увеличились.
— Вино вернешь. Придумаешь, как. В том, что оно еще осталось, я уверена. Так?