Комиссия в этот раз в лице круглой тети снова спрашивает:
— Какое такое внеклассное занятие? Как оно называется?
Верина мама, Наталья Алексеевна, говорит:
— Называется оно «Уход за младшим братом».
Комиссия сразу забуксовала, затихла. А тихий начальник спрашивает:
— И что этот урок по всей школе идет?
— Конечно. У нас даже лозунг есть, типа призыва: «Уход за младшим братом полезен всем ребятам!»
Комиссия окончательно успокоилась. Тихо-тихо так на цыпочках к директору в учительскую пришла.
В учительской тишина и благодать. Учебные пособия лежат везде как положено. А директор сидит и ведомости на учеников заполняет.
Тихий начальник сказал:
— Мы вас поздравляем. Это вы здорово придумали с младшим братом. Мы теперь такое движение по всем школам начнем.
А длинная тетя сказала:
— С младшим братом — это все прекрасно. А как у вас дела с внеклассной работой обстоят? Дайте мне скорее «План внеклассной работы младшеклассников».
Петр Сергеевич свое лицо сморщил, как косточку персика.
История пятая
Вера и Анфиса заблудились
У папы и мамы Веры и у их бабушки была очень хорошая квартира — три комнаты и кухня. И бабушка все время эти комнаты подметала. Она одну комнату подметет, все по местам расставит, а Вера с Анфисой уже в другой беспорядок наведут. Игрушки раскидают, мебель перевернут.
Хорошо было, когда Вера и Анфиса рисовали. Только у Анфисы привычка была — схватить карандаш и начать рисовать на потолке, сидя на люстре. У нее такие каляки получались — залюбуешься. После каждого сеанса хоть заново потолок бели. Поэтому бабушка со щеткой и зубной пастой после ее уроков рисования со стремянки не слезала.
Тогда придумали карандаш для Анфисы на веревочку привязывать к столу. Она очень быстро научилась веревочку перекусывать. Веревочку на цепочку заменили. Дело лучше пошло. Максимум вреда был в том, что Анфиса карандаш съедала и рот себе в разные цвета окрашивала: то в красный, то в зеленый, то в оранжевый. Как улыбнется она такой разноцветной пастью, сразу кажется, что она не обезьянка, а инопланетянка.
Но все равно Анфису все очень любили… Даже непонятно почему.
Однажды бабушка говорит:
— Вера и Анфиса, вы уже большие! Нате вам рубль, идите в булочную. Купите хлеба — половину буханки и целый батон.
Вера очень обрадовалась, что ей дали такое важное поручение, и запрыгала от радости. Анфиса тоже запрыгала, потому что Вера запрыгала.
— У меня мелочь есть, — сказала бабушка. — Вот вам двадцать две копейки на батон и шестнадцать на буханку черного.
Вера батонные деньги взяла в одну руку, а буханочные в другую и пошла. Очень она боялась их перепутать.
В булочной Вера стала думать, какой батон взять — простой или с изюмом. А Анфиса сразу схватила два батона, а потом стала думать: «Ой, какие удобные! Кого бы ими треснуть по башке?»
Вера говорит:
— Нельзя хлеб руками трогать и размахивать им. Хлеб надо уважать. А ну, положи на место!
А Анфиса не помнит, где она их взяла. Вера сама тогда их на место положила и дальше думает, как ей быть, — бабушка ей про изюм ничего не говорила.
Кассирша на секунду отошла. Тут Анфиса как прыгнет на ее место, как начнет всем чеки выдавать километрами.
Люди смотрят на нее и не узнают:
— Посмотрите, как наша Мария Ивановна высохла! До чего же у кассирш в торговле работа трудная!
Вера увидела Анфису за кассой и из магазина ее срочно вывела:
— Не умеешь ты себя вести как человек. Посиди здесь наказанная.
И прицепила ее лапку к поручню у витрины. А к этому поручню собака была привязана неизвестной породы. Вернее, всех пород вместе. Анфиса и давай перед этой собакой выдрючиваться.
Из магазина кошка вышла. А собака всеми своими породами кошек терпеть не могла. Мало того, что кошка шла, да она еще такая важная, будто она — директор магазина или начальник главка по торговле сосисками.
Она глаза прищурила и так на собаку посмотрела, будто это не собака была, а так, принадлежность какая, пенек или чучело.
Собака не выдержала, за сердце схватилась от такой пренебрежительности и как рванет за кошкой! Даже поручень от магазина оторвала. А за поручень Анфиса держалась, а за Анфису Вера ухватилась. И все они вместе бегут.
Вообще-то, Вера с Анфисой никуда бежать не собирались, просто так вышло.
Вот мчится по улице процессия — впереди кошка, уже не такая прищуренная и важная, за ней собака всех пород, за ней поводок, потом поручень, за который Анфиса держится, а за Анфисой Вера бежит, еле поспевает со своими батонами в авоське.
Бежит Вера и боится своей авоськой какую-нибудь бабушку зацепить. Бабушку она не зацепила, а один школьник средних классов ей под горячую авоську попался.
И он тоже за ними побежал как-то боком, хотя никуда бежать не собирался.
Вдруг кошка увидела перед собой забор, а в заборе дырку для куриц. Кошка туда юрк! Собака с поручнем за ней, а Вера с Анфисой в дырку не влезли, они о забор стукнулись и остановились.
Среднеклассник от них отцепился и, ворча что-то среднеклассное, ушел, уроки делать. А Вера и Анфиса одни остались посреди большого города.
Вера думает: «Хорошо, что у нас хлеб с собой. Мы сразу не погибнем».
И пошли они куда глаза глядят. А глаза у них глядели в основном на качели и разные плакаты на стенах.
Вот идут они себе, не торопятся, взявшись за руки, город рассматривают. А самим немного страшно: где дом? Где папа? Где мама? Где бабушка с обедом? Никому неизвестно. И Вера начинает немного поплакивать и повсхлипывать.
И тут к ним милиционер подошел:
— Здравствуйте, юные граждане! Куда это вы идете?
Вера ему отвечает:
— Мы идем во все стороны.
— А откуда вы идете? — спрашивает милиционер.
— Мы идем из булочной, — говорит Вера, а Анфиса на батон в авоське показывает.
— Но вы хоть свой адрес знаете?
— Конечно, знаем.
— Какая ваша улица?
Вера задумалась, а потом говорит:
— Первомайская улица имени Первого мая на Октябрьском шоссе.
— Понятно, — говорит милиционер, — а дом какой?
— Кирпичный, — говорит Вера, — со всеми удобствами.
Милиционер задумался, а потом говорит:
— Я знаю, где ваш дом искать. Такие мягкие батоны только в одной булочной продают. В Филипповской. Это на Октябрьском шоссе. Пошли туда, а там видно будет.
Он взял свой радиопередатчик в руки и сказал:
— Алло, дежурный, я тут двух детей нашел в городе. Поведу их домой. Я временно свою будку покину. Пришли кого-нибудь вместо меня.
Дежурный ему ответил:
— Не буду я никого присылать. У меня полдивизии на картошке. Никто твою будку не утащит. Пусть так постоит.
И пошли они по городу. Милиционер спрашивает:
— Ты, девочка, читать умеешь?
— Умею, — говорит Вера.
— Что здесь написано? — он показал на один плакат на стене.
Вера прочитала:
«Для младших школьников! «Густоперченный мальчик»».
А этот мальчик был не густоперченный, а гуттаперчевый, резиновый значит.
— А ты не младшая школьница? — спросил милиционер.
— Нет, я в садик хожу. Я всадница. И Анфиса всадница.
Вдруг Вера закричала:
— Ой, это же наш дом! Мы уже давно пришли!
Они поднялись на третий этаж и встали у двери.
— Сколько раз звонить? — спрашивает милиционер.
— Мы до звонка не достаем, — говорит Вера. — Мы ногами стучим.