– Прежде всего, нам важно знать, как работают наши реальные и потенциальные конкуренты. Я же помню твоё высказывание: «Конкурент – наш лучший друг, так как он бесплатно показывает нам наши недостатки».
– Я рад, что ты хорошо помнишь то, что особенно ценно в конкурентной борьбе. Я напомню тебе и другую важную истину для формирования богатства: найди потребность и удовлетвори её. Яркий пример правильности этой истины – наш «русский проект». Если я правильно помню данные, ожидаемые на конец текущего года, то его реализация в Канаде, Китае и других странах Индокитая может дать нам порядка 450 млн долларов дохода. У тебя в запасе ещё есть направления развития нашего бизнеса, подобные «русскому проекту»?
– Задумки есть. Например, модель развития, которую я предлагаю разработать и внедрить, может нам дать порядка 200–300 млн долларов дополнительных доходов.
– Неплохо, но ты сам понимаешь: внутри страны в зависимости от того, какой кандидат в президенты США победит, будут разные условия нашего поведения на рынке.
– Та модель, за которую я ратую, это должна учесть.
– Но как это возможно, для этого же нужен искусственный интеллект?
– Мы на пути его создания, нам предстоит пройти минимум три цикла его развития.
– Если бы ты решил эту задачу, то я бы сказал, что мой сын – гений.
– Отец, я хочу быть скромнее и надеяться, что я и руководимый мною коллектив оправдает твои ожидания.
– Совсем забыл, а твоя модель следит за котировками акций нашей компании? И каковы оценки точности месячного прогноза?
– Конечно, отец. С этого показателя и началось её тестирование. Пока точность оценки месячного прогноза достаточно высокая, реальные отклонения в ту или иную сторону – не более чем на одну десятую процента.
– Ты можешь на моём планшете отображать реальные и прогнозные значения.
– С завтрашнего дня у тебя и у мамы будут выводиться эти данные.
Майкл, окрылённый оценкой отца, вызвал к себе основных разработчиков прогнозных моделей и обсудил с ними текущее состояние проекта. Его насторожило различие в сроках завершения разработки, указанных руководителем проекта, Алленом Кингом, и его постоянным оппонентом, Эрис Моррисон, начальницей отдела программирования сложных моделей. Первый настаивал на готовности первой очереди искусственного интеллекта для обсуждаемого проекта к первому октября, а вторая на иной дате: к первому декабря. После совещания Майкл оставил их вдвоём у себя.
– Я хотел бы узнать более подробно от вас двоих: в чём необходимость завершения разработки к первому октября и невозможность завершения её программирования к этому сроку.
– С вашего разрешения я хочу напомнить, что в утверждённом вами графике указан именно срок, ранее согласованный со всеми. С этим сроком у нас увязаны все последующие работы, а главное, график опытной эксплуатации нашей разработки в трёх наших региональных представительствах в Канаде, Франции и Китае. Опытная эксплуатация должна продлиться два месяца, она должна позволить подготовить прогноз рынка нашей продукции в указанных странах. Если это будет декабрь, то они не успеют провести качественно апробацию нашей новой модели на своих данных, так как свой прогноз они должны представить до 15 декабря текущего года.
– Логично, мистер Кингом. А что вы скажете на это, миссис Моррисон?
– В марте я писала вам служебную записку о переносе сроков программирования в связи с увольнением двух очень важных для нашей работы специалистов. Их преемники приступили к работе по этой теме только спустя два месяца. Именно на этот срок я и прошу сдвинуть дату разработки, так как объём программирования не уменьшился.
– Убедительно. Какой возможен компромисс? Например, назначить время полной готовности разработки на месяц позже ранее согласованного срока. Можно ли увеличить группу разработчиков или их дополнительно простимулировать материально? Какой вариант выбираете, миссис Моррисон?
– Я выбираю дополнительное материальное стимулирование.