– Операторы размещаются на территории США или в зоне боевых действий?
– Как опубликовано в интернете, в США есть специальная база, на которой размещен единый центр управления всеми боевыми дронами в районе Лас–Вегаса. Операторы ежедневно прибывают на базу для ведения боевых действий. Одни работают для нужд разведки. Месяцами, они изо дня в день наблюдают требуемые объекты для нанесения ударов по живой силе противника, а иногда и населения, где находятся террористы. Они видят массовые кровавые убийства. Для операторов дрона всё это рутина.
– Оператор дрона всё подробно видит, его видео картинка без звука. Я правильно поняла?
– Конечно. Он всё время через монитор наблюдает цель, которую рано или поздно надо уничтожить. Это может быть здание, сооружение, военный склад, движущийся автомобиль или танк, а иногда и живой человек, противник или террорист. Они постоянно наблюдают разрушения или уничтожение цели с помощью ракет БПЛА. Картинка у них перед глазами исключительной четкости, а результат боевой операции кошмарные сцены ужасной реальной гибели людей, часто безвинных.
– Оператор БПЛА работает непрерывно по восемь часов в день?
– Да, они убивают, а сами всегда остаются живыми. У них всегда перед глазами угнетающие психику оператора дрона только видео картинки. При этом в рабочее время они обязаны уничтожать цели и убивать других людей, на совершенно законных основаниях. БПЛА одно из проявлений глобализации войны, когда стирается грань между фронтовой передовой и зоной мирной жизни в тылу.
– На всё это дается разрешение?
– Как пишут в интернете, всё замыкается на президента США. В опубликованных документах – много деталей. Например, как формируются «расстрельные списки». Цепочка тянется от Объединенного командования спецоперациями, например, в Йемене, Сирии или Сомали к президенту в Вашингтоне. Дать разрешение на убийство должен именно он. Затем на исполнение приказа у операторов дронов есть 60 дней. В течение этого периода должны осуществиться удары БПЛА. Причем президент дает разрешение на ликвидацию цели, а сколько именно ударов БПЛА по ней будет нанесено – американский президент уже не регулирует.
– Наш сын работает на базе рядом с Лас–Вегасом?
– Да. Наш сын участник боевых операций. К сожалению, война – это ад. Когда-то Бенджамин Франклин Пир сказал: «… знаете, почему война хуже Ада? Потому что в Аду невинных нет…».
Энн рассказала об услышанном Майклу, а также о том, что его брат Том – оператор боевого дрона.
– Мама, я догадывался об этом, но никогда не задавал ему конкретные вопросы о его работе как офицера.
– Ты правильно делал.
– Однажды он спросил меня, занимается ли наша фирма технологиями применения дронов для решения задач в различных сферах бизнеса? Я ответил, что нет. Далее я перескажу наш разговор.
– Жаль, перспективное дело. – начал разговор Том.
– Я читал много материалов по этому вопросу, нужны очень большие затраты на разнообразную технику. Стоимость программного обеспечения обычно не превышает 10–15 процентов. Если бы был какой-то заказ, когда заказчик предоставил нам хотя бы пятьдесят или лучше восемьдесят процентов стоимости оборудования. Такого не предвидится. – ответ Майкла.
– Да, это серьезное ограничение. Наверное, ты прав, что с этим можно подождать.
– Том, а как у тебя там дела?
– Очень нервная работа. Сам понимаешь, каждый день видишь смерть либо наших ребят, либо противника во всех подробностях. Одно радует, что нет звука. Мы не слышим, как мучаются люди перед своей смертью. Если показать то, что мы видим каждый день на экране кинотеатра, то половина зрителей упадет в обморок, а другая половина побежит в сортир от страха. Вот так.
– Я так и думал, что тебе там не просто. Том, чем я могу тебе помочь?
– Мне минимум еще два года служить, раньше уволиться не могу, таковы условия контракта.
– А чего ты не женишься?
– Я очень боюсь напугать ее во сне своими криками.
– Жаль, я думаю, что любящая жена, наоборот тебе поможет.
– А где найти такую девушку?