– Алло, Гудвин? Это Пэт О’Гарро. Мне нужно поговорить с Вулфом.
– Я так и понял, но у меня строжайшая инструкция не беспокоить его, так что не рискну. Когда он погружен в дело – вот как сейчас в ваше, – прерывать его рискованно не только для меня, но и для дела. Вы хотите, чтобы он для вас разгрыз крепкий орешек, так что оставьте его в покое.
– Бог мой! Должны же мы знать, что он делает!
– Нет, сэр. Прошу прощения, вы ошибаетесь. Вы либо доверяете и доверяетесь ему, либо нет. Когда он так занят делом, как сейчас, то никогда не докладывает о своих действиях, и большая ошибка просить его это сделать. Как только возникнет что-то, о чем вам хочется знать или следует знать или в чем вы могли бы помочь, вы узнаете об этом без промедления. Как сегодня, когда я сказал мистеру Хансену и мистеру Баффу о вчерашнем визите инспектора Кремера.
– Знаю. Я хотел бы заехать к вам после полудня. Во сколько это лучше сделать?
– В любое удобное время. Я на месте, и, если хотите, сможете прочесть записи наших бесед с финалистами. Мистер Вулф будет у себя наверху, с ним вы не увидитесь. Повторяю, когда он так занят делом, как сейчас, его непросто убедить спуститься даже поесть.
– Но, черт возьми, чем же он занят?!
– Работает мозгами, ради которых вы его наняли. Разве вы, джентльмены, не говорили, что вам нужны его мозги? Вот вы их и получили.
– Да, действительно. Увидимся после полудня.
Я сказал, что буду ждать встречи, повесил трубку, повернулся к Вулфу, чтобы спросить, ну, как я справился, но он уже углубился в книгу, а я не захотел его беспокоить.
Глава 12
Слава богу, те четыре дня, которые последовали за этим разговором, теперь в прошлом. Признаю: есть такие дела и такие ситуации, когда лучшее, что можно сделать, – это расставить ловушку и терпеливо ждать, когда жертва в нее попадется, и в таких случаях я умею быть терпеливым, но у нас был другой случай, мы не ставили никакой ловушки. Чтобы ждать, пока жертва сама себе устроит ловушку, а потом сама в нее попадется, требуется столько терпения, сколько у меня нет.
Вулф тогда спросил, какие у меня есть предложения, и часть времени с четверга до полудня пятницы, в промежутках между телефонными звонками и визитами ЛБА, а также Тэлботта Хири, я ломал над этим голову. Пришлось признать, что в отношении слежки или проверок смысла тягаться с копами нет никакого. Но так или иначе, сидел я в кабинете или за кухонным столом, или брился, или чистил зубы, или смотрел в окно, я старался что-нибудь придумать и придумал по меньшей мере дюжину блестящих предложений, которые при ближайшем рассмотрении не стоили доброго слова. Об одном даже сообщил Вулфу в четверг после обеда: собрать вместе всех финалистов и сказать, будто мы считали, что Далманн положил листок с ответами на последнее задание в депозитный сейф, но, скорее всего, не сделал этого, так как в сейфе ответов не нашли, и поскольку теперь проверить их решения невозможно, задание будет заменено новым, еще не составленным. Вулф спросил, чего мы этим добьемся. Я ответил, мы увидим реакцию каждого. Он сказал, мы уже видели их реакцию, и, кроме того, в ЛБА мою идею справедливо отвергнут, иначе все их усилия спасти репутацию пойдут прахом.
С утра в пятницу в газетах не появилось ничего интересного, но хотя бы не сообщили, что Кремер нашел преступника и дело закрыто. Даже наоборот. «Газетт» писала, что у него нет ни единого свидетеля, и, судя по тому, как был подан материал, подозреваемых тоже не было. Около полудня позвонил Лон Коэн, который спросил, чего Вулф ждет, и я сказал: озарения. Он спросил, какого еще озарения, а я посоветовал задать этот вопрос мисс Фрейзи.
Кульминация телефонной драмы случилась в пятницу вскоре после ланча. Вулф ушел к себе подальше от звонков. Он уже дочитал «Прах красоты» и начал «Вечер на одного», без стихов, Клифтона Фадимана. Кульминация прошла в трех сценах, героем первой стал Патрик О’Гарро. Он звонил третий раз за двадцать четыре часа и был краток. Велел пригласить к телефону Ниро Вулфа, я ответил как обычно. Спросил, готов ли отчет, я ответил «нет».
– Хорошо, – сказал он, – достаточно. Считайте этот звонок формальным уведомлением. Наше соглашение недействительно, а Вулф более не является представителем компании «Липперт, Бафф и Асса». Наш разговор записывается. Можете прислать счет за выполненные услуги. Вы меня слушаете?