Вулф, по крайней мере, не лежал на кровати. Он сидел в большом кресле с книгой в руках, включив настольную лампу. При виде нас он положил книгу на стол, и, когда я придвинул стул для Кремера, то прочел название: «Опыты» Монтеня. Это была одна из тех книг, которые Вулф держал в своей комнате, так что он ничего не унес из кабинета и правосудию не препятствовал ни в коей мере.
– Когда вы ушли, он был мертв? – спросил Кремер.
– Да, сэр, – кивнул Вулф. – Я проверил.
– И сейчас он тоже мертв. – Кремер не шутил, а просто констатировал факт, затем отодвинулся на дюйм вместе со стулом, ковер сморщился. – Цианид. Подтверждения экспертов еще нет, но это цианид. Под диваном нашли смятый клочок бумаги. Туалетной. У вас в доме такой нет.
– Благодарю, – сказал сухо Вулф.
– Ну да, сам знаю. Вы этого не делали. Вы были со мной. Гудвин не был, но я за здравый смысл. На бумаге нашли остатки белого порошка. Когда капнули водой, запахло цианидом. От стакана, похоже, пахнет так же, но там примешивается запах напитка. – Он перевел взгляд на меня. – Сядь, Гудвин. Ты не знаешь, что он пил?
– Нет, – ответил я. – О’Гарро сказал, что «Перно», а еще – что видел, как Асса наливал из бутылки, когда его позвал Хансен. А когда…
– Черт побери! – заорал Кремер. – Тебе хватило наглости их опрашивать. Ты прекрасно знаешь…
– Чепуха! – отчетливо произнес я. – Я не задал ни одного вопроса. Он сказал это сам. И вечером, когда Асса пришел перед обедом, он тоже пил «Перно»… То есть скорее не пил, а махнул залпом. Сказал, это его вода.
– Он был здесь? Перед обедом?
– Точно. Если мистер Вулф не будет этого отрицать.
– Чего он хотел?
– Спросите у мистера Вулфа.
– Нет! – решительно заявил Вулф. – У меня каша в голове. Расскажи мистеру Кремеру все, что сказал Асса и сказал я. Все.
Я взял стул и сел, прикрыл на минутку глаза, чтобы привести мысли в порядок. Практика у меня давняя, но последние несколько часов заслонили собой какие-то детали, так что понадобилось время, чтобы восстановить картину. Восстановил, открыл глаза и отчитался. Закончив тем, как Асса сказал: «Хорошо» – и отбыл.
– Была бы магнитофонная запись, сравнил бы с ней с удовольствием, – закончил я. – Вопросы есть?
Вопросов не было. Кремер жевал сигару.
– Сходи в кабинет, – попросил он. – Возьми машинку и бумагу. Скажешь Стеббинсу, что это я велел, сядь где-нибудь и напечатай все это.
– Напечатать можно и позже, – ворчливо возразил Вулф, – когда мы тут закончим. Он мне нужен.
Кремер не стал настаивать, вынул изо рта сигару и сказал:
– А потом вы позвонили мне.
– Да. Как только мистер Асса ушел.
– Жалко, вы не рассказали об этом сразу. Асса был бы жив.
– Возможно.
Кремер повернулся к нему в изумлении:
– Бог ты мой, вы это признали?
– Я признáю все, что вы сочтете нужным. К сожалению, тогда, мистер Кремер, у меня были причины не рассказывать об этом, но теперь все изменилось. Не думал, что разочарование способно настолько глубоко ранить. Еще немного – и до костей. Если мистер Асса… если бы у него в кармане оказался еще и бумажник… Это слишком…
– Оказался.
– Кто оказался?
– Бумажник у него оказался. В нагрудном кармане. Опознан как тот самый, что был у Далманна. Не достоверно, но с большой долей вероятности. Листка с ответами нет.
Вулф проглотил ком в горле. Проглотил второй.
– Я унижен безмерно, мистер Кремер. Арестуйте убийцу. Меня можете запереть здесь, я только испорчу вам все дело. Дом – в вашем распоряжении.
И я, и Кремер слушали эти слова безо всякой жалости. Оба мы слишком хорошо знали Вулфа. Разумеется, обидно: он продумал отличный спектакль с собой в роли звезды, подготовил декорации, вышел на сцену, и все лишь ради того, чтобы одно из главных действующих лиц, возможно, злодей, упало замертво у него на глазах. Конечно, в этом было мало приятного, но ни я, ни Кремер были отнюдь не такие простаки, чтобы поверить в безмерное унижение – не было там ничего безмерного.
Кремер не стал утешительно хлопать его по плечу, просто спросил:
– Что, если это не убийство? Что, если он сам выпил яд?
– Пф! – произнес Вулф, и я прикрыл рот ладонью, пряча ухмылку. – Если бы он сам принес яд, бумажка лежала бы у него в кармане, а днем, когда он ушел отсюда, он намеревался вечером вернуться. Отказываюсь верить, что для сведения счетов с жизнью он выбрал бы мой кабинет, в присутствии его знакомых… и к тому же с бумажником в кармане.