— Самый доверчивый человек, какого я знаю, это сеньор Хуан, торговец зерном. Но у него выдался скверный год, и я сомневаюсь, что сейчас у него достаточно средств — или хотя бы кредита — чтобы ввести в соблазн кого бы то ни было.
— Сеньора Гвалтера было легко обмануть?
— Бедняга… Да, он бы легко поддался на обман. Но его жена — нет. Сеньора Сибилла знает цену деньгам, она всегда пристально следила за ним и его сделками. Не представляю, как она прозевала эту.
— Она очень страдает.
— Но если человек, похитивший золото несчастного сеньора Гвалтера, тот самый, у которого находится Грааль, то стражникам нужно искать его.
— Должно быть, — сказала Ракель.
— В таком случае вы ищете жадного человека, сеньора Ракель, а их здесь так много, — со злобой заговорила жена Понса, — что я не смогу всех перечислить. Но ведь Его Преосвященство епископ должен знать об этих делах больше, чем все остальные? Не может сеньор Исаак спросить его…
Она не договорила.
— К сожалению, — сказала Ракель и задумалась, подбирая слова. — К сожалению, папа и епископ…
— Значит, правда то, что все говорят, — сказала жена сеньора Понса. — Дорогая моя, мне очень жаль. Надеюсь, они смогут помириться. А Его Преосвященство, говорят, очень болен.
Ракель в замешательстве кивнула и решила, что она не мастерица тонкого обмана такого рода. Ей нравился этот торговец шерстью и его семья, и попытки оказать влияние на жену Понса мучили ее. Она попрощалась, послала за Лией, которая сплетничала на кухне, и отправилась дальше, узнав лишь еще одно имя для своего перечня.
Ракели предстояло нанести еще один обоснованный визит в дом сеньора Себастьяна. Идти туда ей не хотелось. Она неожиданно вспомнила, что обещала сеньору Эфраиму принести фляжку укрепляющего настоя сеньоре Дольсе, чтобы предотвратить возврат болезни. Отправила Лию за фляжкой, а сама неторопливо пошла в направлении лавки перчаточника.
Поднявшееся солнце уже освещало улицу. Когда Ракель открыла дверь лавки, глаза ее еще плохо видели после яркого июньского света. В дальнем конце помещения, у двери в мастерскую, она увидела что-то светло-голубое и услышала знакомый голос Даниеля.
— Сеньора Лаура, — произнес он тоном, который был для нее внове.
Ракель помигала, и ее зрение прояснилось. Там, шагах в пяти от нее, Даниель обнимал Лауру Висенс. Голова ее запрокинулась, светлые волосы рассыпались над маленьким прилавком. Даниель, стоя спиной к двери, склонялся над ней.
Ракель повернулась и вышла, щеки ее горели.
Из-за угла появилась запыхавшаяся от быстрой ходьбы Лия.
— Сеньора, я принесла фляжку.
— Хорошо, — сказала Ракель. — Зайди, отдай ее сеньору Даниелю, если у него найдется свободная минута.
Лия быстро вошла в лавку и через несколько секунд вышла.
— Сеньор Даниель говорит «спасибо» и спрашивает, не задержитесь ли вы на несколько минут, пока он не обслужит покупательницу.
— Думаю, у него достаточно дел и без нас, — холодно бросила Ракель. — У нас есть еще вызовы.
— Я сказала ему, что нам нужно к сеньору Себастьяну, — печально сказала Лия.
Ракель некогда было думать о сцене в лавке перчаточника. У Себастьяна, даже несмотря на то, что рядом была Лия, ей приходилось быть начеку, разговаривая с хозяином дома, под его острым, пылким взглядом она чувствовала себя неловко.
Сеньор Себастьян жил в постоянном страхе болезни и близкой смерти. Бледный, рыхлый, он походил на человека, который мало двигается. Но, как, к своему смущению, знала Ракель, в этих вялых руках была сила. Однажды он ухватил ее за запястье, когда Исаак вышел из комнаты дать экономке указания относительно диеты пациента, и она, хоть и была сильной, здоровой, не могла вырваться.
В тот раз, после молчаливой борьбы она позвала: «Папа!» Себастьян одарил ее понимающей усмешкой и выпустил руку.
Поэтому теперь Ракель пошла прямо на кухню в поисках экономки, в надежде не встретиться с хозяином. В корзинке у нее было снотворное для сеньора Себастьяна и несколько травяных смесей, чтобы улучшить его пищеварение.
В кухне ей не было нужды поднимать тему Грааля. Едва она успела дать указания о применении лекарств, как оказалась сидящей за столом с закусками и последними слухами. Кухарка и экономка — заодно с кухонной служанкой и слугой, тощими, нездорового вида детьми, — бросили работу и подсели к ней.
Они рассказали ей о последних появлениях Грааля, ярко описали его и долго перечисляли ужасающие чудеса, совершенные этой чашей.
— Мария увидела Грааль на рынке, — сказала служанка, — и сразу совершенно ослепла. Но упала на колени, помолилась святой Текле, и зрение к ней тут же вернулось.