Восторженная и глупо улыбающаяся от сцены, только что развернувшейся перед глазами, с трудом вырываюсь из эйфории, глядя на то, как бледнеет лицо моего похитителя. От него не просто отливает вся кровь - создается впечатление, что её никогда там и не было.
Не могу понять причины, пока не осознаю невероятную вещь.
На этот раз слово «папа», было произнесено… вслух.
Я слышала, могу поклясться!
Нахожу глазами мальчика, делающего частые вдохи, широкая победная улыбка на губах которого начинает таять от реакции отца.
Стремлюсь исправить положение, пока не стало слишком поздно.
- Что ты сказал, мой хороший? – переключаю все внимание на себя, заглядывая в малахиты Джерома. Ищу подтверждение догадкам. Самым смелым.
- Папа… - повисает в коридорной тишине.
*
Первое слово, которое мы слышим от ребенка – мама. Нежное и прекрасное, самое что ни на есть волшебное, оно вызывает неимоверное счастье и всепоглощающий дикий восторг. После него идут другие, менее важные слова, и со временем родители принимают как должное, что их дети способны разговаривать. С каждым годом лучше и лучше, чище, правильнее, красивее…
Сложно представить, что однажды они могут замолчать. Взять и замолчать. Лишить нас возможности себя слышать. И ничего, ровным счетом ничего нельзя сделать. Только продолжать надеяться и верить, что когда-нибудь человеческий дар речи к малышу вернется.
Я не знаю, каким было первое слово Джерома. Не знаю, когда он заговорил. Не знаю, как выглядел, впервые в жизни открыв рот и сказав что-то, что услышали другие.
Зато мне известно другое. Второе, но от того не менее значимое его слово, произнесенное после долгого мучительного молчания. Вынужденного.
«Папа».
Не могу представить ничего другого, что могло бы занять это место. Да и нужно ли?..
Та любовь, которой отец окружил сына, та защита, которую организовал вопреки всему, та маниакальная забота, местами граничащая с помешательством… Все для Джерри.
Конечно же, папа. А как иначе?
Сидя здесь, на покрывалах кровати и осторожно, едва касаясь, поглаживая расслабленную спинку малыша, вспоминаю малейшие подробности его вида в тот момент.
Как изгибались розовые губки, как сверкали глаза, как краснела от переполняющих эмоций кожа и каждая мышца на лице лучилась радостью победы.
Он и вправду победил.
Словно услышав мои мысли, спящий ангелочек довольно улыбается, придвигаясь ближе к Эдварду и устраивая вторую свою ладонь у него на шее - никуда больше не отпустит. Испуг давно прошел.
Зеркально повторяя выражение лица сына, мой похититель немного наклоняет голову, прикасаясь к белокурым волосам. Дыхание мальчика сразу же становится размеренным и спокойным. На его личике, как и с самого утра, царит безмятежность.
Мне тоже не страшно рядом с Калленом. Ни капли.
- Как ты себя чувствуешь? – тихонько спрашиваю я, взглянув на мужчину.
- Лучше всех, - так же тихо отвечает он.
- Тебе не сложно разговаривать? – хочу поговорить, задать вопросы, получить ответы, просто послушать бархатный голос… но если это сулит новые проблемы, найдется время и позже.
- Нет, не сложно, – прекрасный ответ.
- Хорошо, - возвращаюсь к малышу, разглядывая светлую детскую кожу. Она настолько ровная, что производит впечатление нарисованной. А какая красивая! И похожая на калленовскую, что отлично видно там, докуда ещё не добрались морщины.
- Он твоя копия, - вслух замечаю я. Эдвард открывает глаза, с нежностью, смешанной с серьезностью, глядя на ребенка.
- Он - моя душа, - предельно откровенно исправляет он.
Не таясь и не понижая голоса. С самым, что ни на есть, доверием. Неприкрытым.
- Значит, у тебя самая замечательная душа, - с улыбкой отвечаю, поправив край одеяла, сползший с плечика мальчика.
Мой похититель едва слышно усмехается.
В спальне снова повисает молчание. Ласковым прибоем оно накатывает на окружающую атмосферу, расслабляя настолько, насколько это в принципе возможно. Совсем не давящая, безопасная тишь. Приятная…
- Джером говорил при тебе раньше? – голос мужчины возвращается.
- Вслух нет.
- Вслух?..
- Он пытался беззвучно.
Эдвард вздыхает.
- Сколько я пропустил…
- Совсем немного, - мягко заверяю, - тем более, самое главное он сказал тебе.
Не думала, что увижу на лице мужчины отцовскую гордость, но чувство, прорисовывающееся в его чертах после моих слов, ни с чем другим нельзя даже сравнить. Это точно она. Красиво…
С неким удивлением, но при том с настоящей радостью воспринимаю то, что ничто человеческое Эдварду не чуждо. Теперь его образ не ограничивается для меня мафией и Хозяином. Теперь он просто папа. Самый настоящий.
- Ради этого стоило приехать.
- Ещё как, - усмехаюсь, незаметно для себя придвигаясь ближе к Калленам. Кровать тихонько поскрипывает, но Эдвард делает вид, что не замечает этого.
- Я верну его доверие.
Услышав подобное заявление, я удивляюсь.
- Ты его не терял.
- Терял… - он качает головой, слегка хмурясь - дом, лес… терял, Белла. Но больше не потеряю.
Дом, лес?..
Побег!
К месту вспоминается, что об истинных причинах, заставивших ребенка покинуть особняк, ему ничего неизвестно.
- Он никогда не убегал от тебя.
- Белла, хватит, - отмахивает мужчина.
- Это правда, - не прекращаю, стремясь договорить до конца, - его побег состоялся лишь потому, что он уверил себя, будто тебе мешает…
Наблюдаю за тем, как в глазах мужчины сначала назревает недоверие, а затем изумление, крепко связанное с десятком вопросов. Нет, больше. Сотней.
- Что?
- В ту ночь, когда ты говорил с ним обо мне, когда… выпил - вздыхаю, припоминая не самый лучший из ходов воспитания мужчины, - сказал то, что его задело. Не про Джерома, конечно же, про меня. Но он принял это на свой счет.
- Что сказал? – голос Эдварда разом становится тише.
- «Вы все отравляете мне жизнь», - привожу дословную фразу, нерешительно глядя на Каллена.
Его лицо бледнеет.
- Нет… - тихонько стонет он, осторожно целуя лоб белокурого создания. - Ты уверена?.. – малахиты доступно объясняют, что если я лгу или выдумываю, поплачусь самым жесточайшим образом.
- Да. Джерри сказал…
- Идиот… - сквозь стиснутые зубы шипит мужчина, делая все, чтобы эта фраза осталась для меня неслышной. Его рука, свободно лежащая на простынях, сжимается в кулак.
- Все это не важно. Он давно забыл.
Эдвард не отвечает. Судя по всему, не согласен, но заниматься разбором полетов также не намерен. Думаю, для этого у нас будет время и позже.
А сейчас меня интересует ещё кое-что:
- Почему ты так быстро вернулся?
- Изабелла, - он щурится, неодобрительно глядя на меня, - мне уехать обратно?
- Я рада тебя видеть, если ты сомневаешься в этом, - бормочу, расправляя и без того ровную поверхность одеяла. Как и вчерашней ночью, эти слова хочется сказать тому, кто их должен услышать. Слегка боязно, признаю, но не так страшно, как казалось.
- Значит, все-таки рада?
- Конечно, - мой похититель терпеливо ждет, сохраняя молчание, пока я посмотрю на него. И лишь через пару секунд терроризирования взглядом, показывает, что верит.
- Пока квартира не взлетела на воздух, лучше было бы уехать оттуда, - устало, словно в сотый раз, объясняет он.
Теперь мой черед побледнеть.
- Взлететь?..
- Я уже второй раз нарушаю планы Большой Рыбы, а это для неё непростительно.
- Ты знаешь, кто пытался?.. – не договариваю до конца. То страшное слово больше мной произнесено не будет. Нет.
- Да, - черты его лица суровеют, - но это мы обсуждать не будем.
- Хорошо… Они ведь не знают, где ты?
- Нет. – Коротко, четко, ясно. Напоминает Джаспера.
Отлично. Значит, мы в безопасности. Он в безопасности.