- Что ты с ней сделал? – неодобрительный вопрос Черного Ворона повисает среди бурана.
- Абсолютно ничего, сеньор, - Джеймс невинно улыбается, - вы сами можете убедиться.
- Я хочу убедиться, - низкий, до невероятности грубый голос больно режет слух. Впиваюсь ногтями в ладони, чувствуя, что совсем скоро вспорю кожу на них.
Рауль появляется в поле зрения вместе с Хью. Непримиримые враги, они сейчас идут под руку, на максимально близком друг от друга расстоянии. Оба ничуть не изменились с нашей последней чертовой ночи. Ночи, послужившей причиной моего побега из борделя… Откуда они узнали, где я? Неужели Джеймс?..
- Всему свое время, - примиряющее поднимает руки мой благоверный, - у нас есть вся ночь, и вся Изабелла, правда, Красавица?
Секундой позже он притягивает меня к себе…
- Не надо, - хриплю, вырываясь из цепких рук Кашалота, - не надо ночи, пожалуйста! Пожалуйста!..
На крик не осталось сил. На брыкания – тем более. Впиваюсь ногтями в подушку, нещадно дергая ни в чем неповинную наволочку.
Все, что я могу, все, что я хочу – остаться на своем месте. Не разрешить Раулю снова оказаться рядом, не дать Хью нависнуть надо мной, сбежать от Маркуса, чье холодное дыхание больно жжется на разгоряченной коже, оттолкнуть Джеймса - не позволить ему отдать меня этим людям. Смотреть на то, что они собираются сделать.
- Тише, - увещевает Джеймс, его руки обвивают мои плечи, - тише, Изабелла.
- Отпусти меня, п-по-пожалуйста… - стону, умоляя кого-нибудь свыше, чтобы сегодня моих слез оказалось достаточно для отмены приговора. Пожалуйста. Я на все готова.
Вздрагиваю всем телом от неимоверного облегчения, осознавая, что меня услышали! Голос Кашалота затихает, а ладони, сдерживающие меня, исчезают, будто их и не было.
Подтягиваю колени к груди, сжимаясь в крохотный комочек. Если отпустил, не тронет. Обещал… Слезы предательски продолжают течь, отказываясь отпускать измученное сознание. Утопаю в них, даже не пытаясь стереть, прекратить эту истерику. Мне слишком страшно…
«Да, красавица» – хриплый голос Джеймса.
«Да, моя девочка» - тихий-тихий, едва слышный, Маркуса.
«Ещё, малышка, ещё» - низкий, словно от злодея из кошмара, задыхающийся - Рауля.
- Белла? – очередной мужской голос, напоминающий тембр Джеймса, прорезается совсем рядом с ухом. Снова.
Боже, если я доживу до утра, сделаю все, что пожелаешь!
Приглушенно вскрикнув, дергаюсь в сторону. Неужели они вернулись за мной?
Затаиваю дыхание, застывая на самом краю кровати. С трудом понимаю, что должна после такого резкого рывка оказаться на полу, однако каким-то чудом все ещё нахожусь здесь.
Запоздало ощущаю прикосновения длинных пальцев, впившиеся в правую руку. Они меня держат.
Крепко сжав губы, набираюсь смелости и оборачиваюсь. Не знаю, кого увижу, не знаю, что буду делать, но при этом все равно перебарываю себя. Почему-то кажется, что так будет лучше. Проще. Не так болезненно.
Джеймсу нравится, когда я подыгрываю. Тогда он мягче и спокойнее, и…
Малахиты, светящиеся в темноте, застывают на моем лице, выбрасывая из головы все иные мысли, не связанные с ними.
Давлюсь воздухом, когда узнаю Эдварда. Не Маркуса, не рабочих, не Кашалота… Эдварда! Моего!
Нечленораздельно бормоча имя мужчины, резко изворачиваюсь на простынях, за мгновенье ока меняя положение тела. Прижимаюсь к его правому боку, находящему в моей доступности, и стискиваю пальцами серую пижаму, надеясь, что не разорву её в клочья.
- Пожалуйста, - шепчу я, с трудом пересиливая всхлипы, - пожалуйста, не от… не отдавай меня! Пожалуйста!
Не боюсь его. Знаю, что только этот человек в состоянии помешать Джеймсу вернуться в мою жизнь и пообещать личную неприкосновенность. Даже Джаспер, как ни прискорбно, ничего не сделает, если Каллен приговорит меня.
Молю, не сдерживаясь. Не могу больше притворяться. Нет сил.
- Что случилось? – мужчина выглядит растерянным и потрясенным одновременно. Убирает руки, будто я рыдаю из-за них.
«Отдаст» - нещадно сообщает сознание.
НЕТ!
- Я хорошая… - плачу, боясь впасть в окончательное безумие от страха, - я все сделаю, Эдвард… все, что с-скажешь… я буду… я буду хорошей!
- Ты и так хорошая, - когда их обладатель, наконец, приходит к относительному пониманию происходящего, холодные пальцы все же касаются моего тела – осторожно, словно фарфора. Оно пробыло под одеялом весь тот отрезок ночи, который прошел до кошмара, но, тем не менее, не согрелось. Меня начинает трясти заново.
- П-п-п-пожалуйста, - выгибаюсь, сильнее приникая к нему. Эдвард теплый. - Он за мной пришел, они пришли… пожалуйста!
Пусть поверит, что не лгу. Пусть скажет «да»!
- Никто не пришел, - мой похититель качает головой, вынуждая прижаться лицом к своему плечу, - тише, Белла, Джером спит. Здесь никого нет, кроме нас.
Имя мальчика немного отрезвляет.
Затихаю, но выпускать моего похитителя не планирую – сильнее сжимаю его майку. Если разожму руки, несомненно, потеряю и его. С кем же тогда?.. Кто же тогда?..
- Не отдавай…
- Хорошо.
- Хорошо? – затаиваю дыхание, отчаянно надеясь, что не ослышалась.
- Да. Хорошо, – он кивает, - а теперь закрывай глаза.
- Эдвард, мне страшно… - скатываюсь до самой низкой ступени откровения. Мне уже нечего скрывать. Тем более – теперь.
- Не бойся, - мягко советует бархатный баритон, когда, чувствуя прикосновения к своим волосам, я судорожно вздыхаю. Затихаю, насколько это возможно, пытаясь сосредоточиться на осторожных движениях мужчины на них.
Считаю касания, пытаясь успокоиться.
Двадцать семь. Тридцать…
- Останься со мной, - наскоро вздохнув, прошу я. Ближе, чем лежу, подвинуться уже не получится, но я все равно пытаюсь.
- Я и так здесь, - он разговаривает со мной, словно с маленьким ребенком. Мягко, ласково. Как когда-то делал папа. – Засыпай.
Внимая его просьбе, не убирая рук, вправду закрываю глаза, планируя хотя бы попытаться заснуть.
…Как и следовало ожидать, не удается. Впрочем, в тихом лежании тоже есть свои плюсы. Я успокаиваюсь. Облик Джеймса постепенно растворяется, а Маркус пропадает и того раньше.
С Эдвардом мне не страшно. Его «не бойся» - очень действенное лекарство.
Когда окончательно уходят в забытье все следы истерики, а кошмар уплывает восвояси, я решаю, что должна поблагодарить мужчину.
Поднимаю голову, сморгнув слезную пелену, глядя на моего похитителя.
Зарождающаяся неловкость от случившегося, некий стыд, если можно так назвать это чувство, испаряется сам собой, когда я вижу его лицо при скудном лунном свете, падающем из прямоугольного окна.
Оно… мокрое.
Настолько мокрое, будто его только что окатили ведром воды.
- Эдвард? – пугаюсь, приподнимаясь, чтобы лучше рассмотреть его, - в чем дело?
С нового ракурса наблюдаю, что пот сплошной маской покрывает не только его лицо, но и шею, плечи, руки… Майка стремительно намокает на всем теле моего похитителя.
- Все в порядке, - пересохшие губы опровергают слова своего обладателя быстрее, чем он заканчивает их.
- Скажи мне, что делать, - оглядываюсь по сторонам, пытаясь сообразить, что нужно. В случае с ногой все было гораздо проще. Тумбочка – шприц – Эдвард. Система проста и понятна. А теперь… что теперь?
- Белла, потише, - малахиты опасливо наблюдают за спящим мальчиком, свернувшимся возле отца с противоположной от меня стороны.
- Что с тобой? – кусаю губы, стираю влагу с его челюсти. - Давай мы позвоним Флинну, пожалуйста!
Страх, укрытый сотней покрывал и запертый за семью замками - страх из той ночи - заново завладевает сознанием. Ощущаю, как панически боюсь потерять мужчину.
Каменная ограда… лес… венки…
Откуда во мне бралась сила тогда, в субботу? Из каких невидимых запасов поступала? Сейчас я чувствую себя не просто беспомощной, а, фактически, бесполезной.