Суббота. Эдвард. Небоскреб.
Логическая цепочка выстраивается за мгновение. События освещаются с самого начала – с приезда Джаспера - до того момента, как Флинн сообщает неутешительный прогноз… от того момента, как Эдвард изгибается на кровати, умоляя меня спасти Джерома, до того, как возвращается в особняк спустя два дня и поднимается с кровати, дабы обнять мальчика. Запах, приглушенный свет его обители в квартире, слезы и кошмары, смертельная бледность и тихое, почти неслышное дыхание. Погасшие малахиты и черты, исказившиеся от боли. Все, что было. Как в страшном сне, который не хочется вспоминать.
Ужас пробивается под кожу, заставляя задрожать, словно от холода. Все слова кончаются, а дыхание перехватывает.
Эдвард сказал, что знает, кто отравитель. И знает, как расправиться с ним…
Вот и разгадка. Вот и ответ.
Господи…
- Марлена, - бормочу, прочищая горло и пытаясь сделать голос слышным, - Марлена, мне очень жаль… - не знаю, что говорить. Что нужно, что принято говорить. Без лишних разъяснений понятно, к чему Каллен приговорил свою неудавшуюся убийцу. И, похоже на то, что пока свой план в жизнь не претворил. Правда, это лишь вопрос времени… и недолгий.
- Изабелла, я знаю, что это непростительно и… и недопустимо, но… но я готова сделать все, что угодно… я готова… если Марта уедет, я не позволю ей… не позволю даже приблизиться к Америке. Она исчезнет… навсегда исчезнет… пусть даже от меня… только… только живет, - домоправительница больше не сдерживается, сжав ладони в кулаки, плачет, содрогаясь от рыданий. Говорит, просит, молит меня.
- Вы говорили с Эдвардом? - внутри ощутимо ноет, когда я вижу улыбчивую женщину в таком виде.
- Конечно, - она судорожно вздыхает, - я предлагала себя вместо… я просила…
Мне больно. По-настоящему больно за неё. Больно слышать, больно видеть, больно знать… А все потому, что я прекрасно понимаю Марлену. За Джерома я готова заложить не только свою душу, но и души всех, кого потребуется. Готова свернуть горы, осушить моря, пройти пешком вокруг света или даже навсегда оставить его, только бы спасти. Только бы спасти…
Марлена тоже. Но шансов у неё не осталось.
- Он не позволит, Изабелла. Он убьет её… - домоправительница задыхается от рыданий, закрывая лицо руками, - я ничего не могу… ничего не могу сделать… а она… она со мной попрощалась!..
Понимаю, что сама готова заплакать и, скорее всего, именно поэтому непозволительные слова все же произносятся:
- А если я поговорю с ним?
Марлена резко вздергивает голову.
- Поговорите?.. - её дыхание окончательно сбивается.
- Я попытаюсь, - не хочу давать ей лишних надежд, - вы ведь обещаете, что она никогда не вернется?
Плохо. Все очень плохо. Что я, черт подери, делаю?!
- Обещаю, - Марлена поспешно кивает, судорожно цепляясь руками за мои, её глаза вспыхивают, - клянусь, Изабелла. Я вам клянусь. Я обещаю… Вы поговорите?..
- Я попытаюсь, - повторяю, хмурясь. Мое поведение в корне неверно. Я обещала себе, что не оставлю на мучителях Каллена и Джерри живого места. Сама растерзаю каждого, кто попробует отнять их у меня. А теперь… теперь я нарушаю собственные правила. Из-за Марлены. Из-за необъяснимой привязанности к ней, которую я не могу объяснить.
- Изабелла, карандаши нашлись, - миссис Браун появляется в поле зрения так внезапно, что вынуждает нас с домоправительницей вздрогнуть.
Она непонимающе, настороженно смотрит на меня, пока я поднимаюсь со своего места.
- Пожалуйста… - отпуская мои руки, неслышно шепчет Марлена, - пожалуйста…
Медленно киваю, поворачиваясь к кухарке.
Забираю цветастую пачку из её рук, поворачиваясь к лестнице.
Разговор предстоит серьезный. И совсем нешуточный…
Когда я возвращаюсь в комнату, несколько секунд помедлив перед темной дверью, прежде чем открыть её и отрезать все пути к отступлению, Эдвард стоит возле длинного узкого окна, держа Джерома на руках. Малыш обнимает его, заинтересованно наблюдая что-то за толстым стеклом. Каллен показывает мальчику в разные точки, попутно объясняя какие-то вещи.
Дышать сразу становится легче. Несмотря на все, что я собираюсь сказать, эта спальня сама по себе внушает спокойствие. Подпитывает нужными силами.
Услышав негромкий хлопок двери, Джерри оборачивается на меня. Каллен тоже, но с секундным промедлением.
- Смотри, что я нашла, - стараюсь не напугать мальчика и не пошатнуть его хорошее настроение, делая все, чтобы голос звучал как прежде.
Протягиваю вперед пачку с карандашами, ласково глядя на маленького ангела.
Малахиты вспыхивают огнем радости, едва их обладатель покидает объятья папы, кидаясь ко мне.
Крепко-крепко обнимает за шею, чмокает в щеку. И лишь затем забирает желаемое, меньше чем за секунду возвращаясь на свое прежнее место.
Я наблюдаю за тем, как Джером высыпает карандаши на журнальный столик, быстро перебирая их в поисках нужного и начинает разрисовывать белую бумагу, когда Эдвард привлекает мое внимание к себе, неожиданно оказываясь рядом.
- Мы сейчас вернемся, Джером, - сообщает он сыну, стремительно кивнувшему в ответ, слишком заинтересованному своей работой, чтобы выяснять подробности.
- Эдвард…
- Выходи, - Каллен раскрывает передо мной дверь, вытягивая вслед за собой в коридор.
Послушно иду следом, несмотря на то, что кровавые стены явно не дают гарантий безопасности.
Впрочем, говорить в присутствии малыша ещё хуже. Уж лучше здесь.
- Почему так долго? - мужчина скрещивает руки на груди, опираясь спиной о стену возле двери.
- Миссис Браун искала карандаши, - нервно пожимаю плечами, опасливо глядя в малахиты. Они вовсе не безмятежны. И совсем не спокойны.
- Что произошло внизу? - раскусывая меня за мгновенье, напрямую спрашивает мой похититель.
- Ничего не произошло, - опускаю свое лицо, боясь, что глаза меня выдадут ещё быстрее, - все в порядке.
- Белла, я слушаю, - Эдвард недвусмысленно выделяет последнее слово, его черты суровеют.
Выжидаю около минуты, раздумывая, что лучше сказать в первую очередь. Мыслей совсем нет. По части подобных разговоров я явно не мастер.
Только лишь взгляд Марлены, умоляющей меня помочь, пробежавший перед глазами, помогает набраться решимости и начать.
- Марта тебя отравила, так?
Наверное, впервые в жизни мне удается ввести Эдвада в ступор. Такого развития событий он точно не ожидал.
- Что?..
- Она ведь? - повторяю, пристально глядя на мужчину. Подмечая малейшие эмоции, что видны на его лице. Сегодня они на удивление бесконтрольны. Сначала недоумение, потом недоверие, затем - изумление, а под конец - проблеснувший крохотным огоньком гнев.
- Она принесла его, - сдержанным, но, впрочем, не лишенным подозрения голосом сообщает он.
- Принесла?.. - мой черед удивиться.
- Именно. Просто принесла, - черты Каллена приобретают надменность, - с чего подобные вопросы?
- И ты убьешь её, - делаю вид, что его последних слов не замечаю.
- Нет, - Эдвард злобно усмехается, тяжелый взгляд, истязающий меня, леденеет, - я пожелаю ей удачи в следующий раз и поблагодарю за попытку.
- Она ведь не зачинщица, - и вправду, сложно представить белокурую девушку с красными ноготочками, принесшую мне первые вести о Каллене в небоскребе, хладнокровной убийцей. Ей подойдет любая роль, кроме этой. Любая.
Тем более, мой похититель ведь упоминал “Большую Рыбу”, чьи планы он дважды нарушил…
- Ты говорила с Марленой, - делает вывод мужчина, уже не скрывая своего недовольства. Малахиты так и пылают.
- Даже если так, - не отрицаю, не считая это нужным, - даже если говорила, Эдвард, это не имеет значения. Это - её дочь. И она поручилась за неё.
- Белла, - Каллен приглушенно рычит, скалясь так, что мурашки бегут по коже, - эта тварь пыталась меня убить. И она снова попытается, если дать ей возможность.
- Она уедет, - упорствую я, разрываясь между желаниями самостоятельно уничтожить Марту и помочь Марлене, так сильно молящей о помиловании дочери. Это просто сумасшествие. Помешательство, не иначе.