- Как она?.. – не могу удержаться, спрашиваю. Недвусмысленно оглядываюсь назад.
- Ты видела? – недоверчиво интересуется он. Морщится, будто бы от отвращения.
Безмолвно киваю, подтверждая. Это было запрещено?..
- Да уж, действительно кошмарная ночь, - без тени смеха произносит мужчина, крепче сжав мою руку. Глубоко вздыхает. – Зрелище впечатляющее?
- Эдвард…
- Разумеется, - сам с собой продолжает рассуждать он, - это понятно.
На пару секунд замолкает. Думает.
- Ещё один пример того, что твой выбор не самый лучший.
- Я не меняю решений, - уверенно сообщаю, пожав плечами.
Заставляю его на самую малость, но улыбнуться. Уголки губ подрагивают.
- Я бы сказал, что это глупо.
- Ничего страшного, - улыбаюсь в ответ, даже шире чем прежде, незаметно придвигаясь ближе к мужчине. Понижаю голос, наблюдая за блеском малахитовых глаз:
- Они не ужасны… то есть, мне не противно видеть их, - исправляюсь, немного пунцовею. Чувствую себя ребенком.
- Хорошая попытка…
Его настроение ничуть меня не устраивает.
Останавливаюсь в непосредственной близости от лица моего похитителя, наклонившись к нему. Несколько мгновений соревнуясь в очередном этапе «гляделок», изучаю его взглядом.
А затем, по велению руки, дернувшей меня в направлении своего обладателя, целую теплые розоватые губы. Снова.
Без ответа поцелуй не остается. Ласковые пальцы аккуратно, едва касаясь, гладят мою спину, проводят линии по раскрытой ладони, оставленной в их распоряжение…
Не противятся. Не отказываются. Не прерывают.
Благодаря им в голове не остается ничего постороннего, ничего ненужного. Дышать становится совсем легко, сознание наполняется светлыми мыслями, а беспокойство само собой куда-то пропадает. К черту ночь. Она кончилась, как и все другие, насколько бы темными и болезненными они не были. Мы разберемся со всем и со всеми. Все выясним и все поймем. Только не сегодня… не сейчас…
Я отстраняюсь, не скрывая нежности, глядя на Эдварда. Не хочу больше прятаться. Нигде и никогда.
Смотрю в большие блестящие драгоценные камни, на четко очерченные скулы, на густые бронзовые волосы и широкие темные брови…
Смотрю, и лишь затем совершенно неожиданно для себя самой осознаю невероятную, невозможную вещь, которая почему-то сейчас выглядит до банального простой и естественной. Нужной. Правильной.
…Кажется, я люблю этого мужчину.
Люблю моего теплого Эдварда Каллена.
С нетерпением жду ваших комментариев!
========== Глава 47 - Прогноз ==========
В честь дня рождения фанфика (22 февраля) - новая глава для любимых читателей. Буду очень рада вашим комментариям :)
Джером просыпается в десять часов. Повернувшись на подушке в мою сторону, обвив ладошками за шею, вздыхает, открывая глаза.
- Доброе утро, мой хороший, - шепчу, чмокнув белокурую макушку. Подтягиваю края одеяла ближе к детским плечикам, ещё не до конца выпутавшимся из оков сна, cудя по позе, как и их обладатель. Запрокинув голову, мальчик нежно улыбается мне, погладив по руке. Потягивается, высвобождаясь из своего теплого кокона.
Однако вся безмятежность и расслабленность разом пропадает, как только маленькие малахиты видят стены кофейного цвета.
Глаза Джерри распахиваются, а тело подается вперед.
Нахмурено оглядевшись, не понимая, где находится, он с немым вопросом обращается ко мне. Испуг с недоумением сплетаются в причудливый узор внутри драгоценных камушков.
- Мы ночью пришли сюда, помнишь? – подбираюсь я ближе, стремясь вернуть ребенка обратно в объятья. - Все в порядке, солнышко.
Джером на мгновенье затихает. Вспоминает…
А затем, неожиданно вздрогнув, припомнив что-то важное, оборачивается. Маленькие ладошки ворошат покрывала и простыни кровати, но того, чего ищут, явно не находят.
- Джерри?..
Прежде чем я успеваю не только лишь сделать что-то, но и задать вопрос до конца, белокурое создание с невероятной скоростью выбирается из одеяла, буквально перепрыгивая меня. Срывается с места, молниеносно добегая до деревянной заставы. И даже там не дает себе ни секунды отдыха.
Поспешно поднимаюсь следом, но, в отличие от малыша, едва не умудряюсь упасть на пол, запутавшись в покрывале. Спасает лишь балка, поддерживающая балдахин – хватаюсь за неё, удерживая равновесие.
- Джером! – зову я, покидая вслед за мальчиком комнату.
В ответ не раздается ни единого звука. Недавно сонный малыш ведет себя так, будто бодрствует уже больше часа.
В коридоре провожу недолгое время – без лишних разъяснений понятно, куда направился Джером. Приоткрытая каштановая дверь так же недвусмысленно выдает его.
Ну конечно же - папа! К кому ещё он может так спешить?
Я осторожно вхожу в комнату, которую покинула не больше пятнадцати минут назад, виновато улыбаясь. Надеюсь, заснуть снова Эдвард не успел, и мы никого не разбудили…
В такт моим мыслям в белой детской раздается негромкий, но необычайно нежный, искренний смех. Глаза находят его источник мгновеньем позже: мужчина, удобно расположившись на спине, прижимает к себе сына, забравшегося на него сверху. Гладит детскую спинку, отчего сине-зеленая пижама неизбежно задирается, оголяя кожу. Снова шрамы… Они есть у них обоих. Ещё одно сходство…
Но все это не имеет никакого значения. Картинка, которую я вижу, обезболивает, лишает смысла любую боль и терзания. Смех наглядно это подтверждает.
- И тебе доброе утро, - усмехнувшись, Эдвард поворачивается на бок, устраивая Джерри на простынях. Тут же, доверчиво примкнув к папе, белокурое создание сворачивается комочком, крепко обвивая его руку.
Обожание, которым лучатся малахиты, невозможно передать. Пробежавшись по фигурке мальчика, они обращаются ко мне, приглашая войти и оставить дверной косяк в покое.
- И ещё раз привет, - в его словах ни доли пессимистичности, ни капли недоверия. Излучая сплошную радость – как от прихода мальчика, так и от моего – они внушают то приятное чувство безопасности, какое доступно для меня только с Калленами.
Даже при смертельной угрозе, запрещающей сейчас к ним приближаться, я бы все равно это сделала.
Усмехнувшись, подхожу ближе, присаживаясь на простыни рядом с малышом. Маленькая ладошка, свободно лежащая на груди отца, тут же находит мою.
- Вот видишь, - легонько сжимаю крохотные пальчики, - никуда от нас папа не денется.
Эдвард посмеивается, ласково взглянув на сына.
- От вас ни спрятаться, ни скрыться, - подтверждает он, притянув его ближе, - это точно.
- Мы знаем, - заговорщически шепчу Джерому, подмигивая.
Щурясь от смеха, малыш кивает с самым серьезным видом.
Это утро потрясающее. Как и любое другое, впрочем, в обществе этих двоих. Я не знаю, как умудрялась жить без них столько времени. Сегодня это кажется не просто невозможным, а крайне фантастическим. Засыпать, не чувствуя тепла Джерри? Просыпаться и не слышать приветствия Эдварда? А завтрак на белых креслах? Круассаны с малиной и апельсиновый сок в стакане с зеленой трубочкой? Я люблю каждую мелочь нашего времяпрепровождения. Каждую минуту.
Все-таки любить что-то неописуемое приятно. Как же хорошо, что Джеймсу, несмотря на все старания, не удалось убить во мне этого чувства.
- Как насчет сказки перед завтраком? – неожиданно интересуется Эдвард, вырывая меня из размышлений.
Джером, тут же при этих словах подскочивший на своем месте, согласно кивает. Маленькие малахиты загораются восторгом.
- Сказки рассказывают перед сном, - мягко напоминаю я, взъерошив светлые волосы малыша.
- А мы послушаем сейчас, - не унимается мужчина, поднимаясь с покрывал. Садится, устраивая сына теперь уже на своих коленях.
Стараюсь не заострять внимание на его правой ноге, но удержать на губах ускользающую улыбку все же не удается.