Забавно: снова ночь и снова мы с Джеромом вдвоем. Его папа, благополучно проведя с нами весь день с утра до самого вечера (того момента, когда после короткой сказки малыш уснул), куда-то удалился. Единственный вариант, что может предложить сознание: какие-то незаконченные дела. Сейчас не больше одиннадцати…
Как ни странно, беспокойства я не чувствую. Будто бы знаю, что он в порядке. Подтверждает это простое предчувствие или те слова, что я слышала сегодня от мужчины, но, так или иначе, итог один.
И непоколебимое признание того, что сказанное утром – правда – тоже.
За те полчаса, что мой мальчик засыпал, нашлось время для раздумий. И отпали последние сомнения, если они и были…
Разумеется, в какой-то степени это сумасшествие, я понимаю. Но осталось ли для меня хоть что-то не сумасшедшее на этом свете? Я слишком много знаю для обыкновенной жизни. При всем желании никогда не смогу жить так, как жили мои родители. Как призывают жить статьи психологических журналов и бесконечные книги по правильному воспитанию детей, где говорится о важности нормальной семьи. Правильной семьи с верными устоями, построенными по общей модели отношениями и, что самое главное, холодным, чёрствым, лишённым смысла, зато полным взаимопониманием между супругами.
Надежды Рене я не оправдала – единственная дочь, и такое разочарование – ни свиданий, ни выпускного, ни тайных побегов под вековые дубы в лесу возле дома… Романтичная натура мамы, испытавшей это, желала таких же впечатлений и для меня. О незабываемой, волшебной поре юности, которая, к сожалению, окончилась совершенно другим…
А потом, разумеется, шли колледж, университет, милый бойфренд-ирландец (в крайнем случае, англичанин), а затем, после пышной свадьбы, по всем традициям улыбающихся рыженьких внуков. Как правило, голубоглазых.
Красивая мечта, не правда ли? У меня была похожая…
Впрочем, что сделано – то сделано. Не вижу смысла оглядываться назад и думать, что можно было там-то и когда-то что-то изменить – будущее куда интереснее и куда проще. Лучше жить им.
Удивительно другое: после, казалось бы, до мелочей проработанного сценария Джеймса, где избежать авторской ремарки никаким образом невозможно, где учтена любая накладка, в том числе, плохо исправимая, я здесь.
Я вопреки всему лежу на простынях рядом с маленьким зеленоглазым ангелом и могу целовать, гладить, шептать ему, как сильно его люблю.
Могу говорить с Эдвардом, могу прикасаться к нему, как утром, и безмятежно улыбаться, находясь рядом, что, в принципе, невероятная по былым временам роскошь.
За что? Неужели в прошлой жизни я сделала столько всего хорошего? Выиграла войну за независимость?
Не знаю. Не имею ни малейшего понятия.
Я благодарю. Просто благодарю.
И надеюсь тот, кто одарил меня всем этим, слышит и понимает. Не решит в один из моментов забрать все обратно, вернув на круги своя.
Этого я… с этим я… без этого… не проживу.
Без Калленов я уже давным-давно жить не умею.
…Прождав ещё пятнадцать минут, не выдерживаю. Подушка слишком заманчива, одеяло – ещё больше. В отличие от предыдущей ночи, я хочу спать. Глаза в буквальном смысле закрываются, и побороть тяжелые веки задача слишком сложная для исполнения.
Эдвард вернется – он любит спать вместе с сыном, а не по отдельности. Волноваться не стоит – утром, когда мы проснемся, папа будет рядом. Двести пятнадцать процентов.
…Тихая вибрация рушит едва установившиеся планы. Погружаясь в полудрему, не сразу нахожу её источник. Ответ подсказывает неяркое сияние внутри кармана брюк - мобильный.
С некоторым неудовольствием выбравшись из-под теплого одеяла, поежившись от ночного холодка прекрасно проветриваемой спальни Каллена, в которой мы остались после «рисовального рейда», я подхожу к кожаному дивану, торопливо доставая телефон наружу.
Сообщение.
Какая-то часть сна пропадает сразу же. С изумлением, нахмурившись, оглядываю дисплей, в углу которого мигает крохотный белый конвертик.
Не показалось.
Боязно, но довольно быстро нажимаю на всплывающее уведомление, нетерпеливо ожидая, пока загрузится нужный список.
Пять секунд? Не верю. Здесь не меньше десяти минут.
Открывается…
От «Э.» - все та же одна-единственная буква, которой мужчина решил подписать свой номер. Если бы я знала, как в этом чуде современной техники изменить его…
«Твоя комната», - пересматриваю короткий текст ещё раз, ища то, чего не увидела при первом осмотре. Удивление нарастает. Заснувшее, унявшееся беспокойство поднимает голову, ожидая дальнейшего развития событий.
Послание предельно кратко. Что оно значит?
Вторая вибрация. Второй конвертик.
«Придешь ко мне?»
Так… мне не снится – исключено, я не схожу с ума – вроде бы, шуткой это быть не может по умолчанию… стало быть, все происходит на самом деле.
Черт. Неужели?..
Решение формируется за мгновенье. Ничуть не сомневаясь, переступаю через оставшиеся ведерки с краской, направляясь к двери.
Джером спит. Слава богу, он всегда спит, когда есть что-то, чего лучше не видеть. Не знаю, как долго нам будет везти так дальше, но пока все очень и очень хорошо. Пусть продолжается в том же духе!
Аккуратно прикрываю за собой дверь, не издавая ни единого шороха. Наскоро поправив сползшую с левого плеча ночнушку, босиком следую по мрачным коридорам к своей спальне. Кофейная, верно? С чего бы Эдвард выбрал её? Почему позвал меня сейчас? Мы же могли раньше, когда Джерри только заснул, поговорить. И уйти, куда следует, вместе…
Подобные ночные рандеву начинают меня настораживать и, мало-помалу, надоедать своей регулярностью.
Коридор западного крыла за те пару часов, что нас не было здесь, не претерпел изменений. Разве что задернуты шторы на единственном огромном окне, а потому света очень и очень мало. Путь к «обители Дракулы» - и тот светлее.
Умудрившись не запутаться в темноте, обнаруживаю верную дверь и, не тратя лишнего времени, прохожу внутрь.
Странно говорить о том, что происходит внутри меня самой. Знакомый отголосок липкого страха, недоумение, неразбавленное достойным объяснением (хотя бы примерным), тревожное ожидание.
До чертиков боюсь увидеть то же, что и вчера.
Не могу. Не хочу.
Именно поэтому я, не терзая нервную систему понапрасну, прохожу в спальню очень быстро. В этот раз о том, насколько громко хлопнет дверь, не беспокоюсь.
Глаза мигом изучают обстановку. Ни на кровати, ни на полу (что было бы хуже всего) Эдварда нет. Облегченно выдыхаю – уже легче.
Впрочем, кресла, как и любой другой угол спальни, тоже пусты. Я что-то перепутала или он ещё не пришел? Судя по всему, должен был?..
Выуживаю из кармана телефон, намереваясь проверить сообщение ещё раз, когда несильное колыхание ветерка проходится по коже, подавая сигнал к действию мурашкам, но в то же время давая подсказку.
Балкон.
Вторая дверь не так радушна, как предыдущая. Холодок, которым веет из её нутра, уверенности не вселяет.
И лишь знакомая серая футболка Эдварда, которую я отличу от чьей угодно при любом освещении и в любое время дня и ночи, останавливает от решения повернуть обратно.
Упираясь одной рукой в железную ограду, Каллен стоит ко мне спиной, напряженно изучая взглядом горизонт. Темнеющий на фоне светлого неба лес и пожухлая, ещё не проснувшаяся после долгой зимы трава, создают не самые лучшие декорации. На миг посещает бредовая мысль, будто это все – цветной сон, но я быстро её отметаю.
С Эдвардом очень многое, что происходит в действительности, похоже на вымыслы в духе Стивена Кинга. Порой кажется, будто Каллен – один из его лучших персонажей, созданных с особой любовью и трепетностью. Верх мастерства.
Хватит. Не время для глупостей.
- Belle? – негромкий, являющийся частью окружающей тиши бархатный голос звучит устало. Голова мужчины немного поворачивается в мою сторону, но на балконную дверь он принципиально не смотрит.