Машина просторная и удобная. Места на заднем сидении хватит для пятерых, так что мы с комфортом размещаемся на нем все вместе. Я и Джерри, традиционно, у окна.
Встретивший нас человек, судя по всему, из местных. Его темная кожа и живые черные глаза, кажется, пробираются в самую душу. Но, несмотря на свободные шорты и рубашку в цветочек, профессионализм исходит из него ваттами. Чем-то напоминает то ощущение, что вызывал во мне Эммет или кто-то другой из приближенных Каллена.
Двадцать шесть километров от аэропорта до города пролетают очень быстро. Особенно тогда, когда за окнами исчезают самолеты и взлетно-посадочные полосы, а появляется бескрайний синий океан, простирающий вперед на многие-многие километры. Сияние водной глади от солнца пленяет меня сразу же. Зачарованно гляжу на чаек, парящих над ней, на крохотные пятнышки – рыбацкие лодки – невдалеке от берега, на пляжи с белым-белым, как пудра, песком. Гляжу и не могу наглядеться - не мешают наслаждаться видом даже тонированные стекла.
Джером тоже поражен такой красотой – его воодушевленные, завороженные глаза не отпускают сказочного вида.
Смотрю на радостную улыбку моего мальчика и улыбаюсь сама, почти одновременно с его папой. В этом мире, в этом царстве покоя и гармонии, воды и солнца, не может быть ничего угрожающего, страшного, сводящего с ума. Здесь тепло и уютно, как дома. Здесь нет проблем. Здесь каждый уголок – безопасен. И не думаю, что мое мнение может измениться.
В таких условиях, конечно, ночной разговор между Калленами кажется чем-то вроде продолжающегося сна, но я прекрасно понимаю, что действительно его слышала. И прекрасно понимаю, что поговорить с Эдвардом не помешает. Есть ещё что-то, что чувствует мальчик по отношению ко мне, чего я не знаю?
Если боится, это плохо… очень и очень. Мне казалось, эту ступень мы перешагнули.
Зато умиляет и трогает их общение друг с другом. Это правда какая-то инопланетная связь - именно такими должны быть отношения детей и родителей. И этот мужчина смеет заявлять, что делает своего ангела несчастным? Что мучает его?..
«Ауди» сворачивает с трассы куда-то вправо. Океан пропадает из виду, заставляя мои мысли, следя за ним, переключаться на другие темы.
С не меньшим интересом разглядываю ту дорогу, по которой едем. Постепенно сужаясь, она ведет куда-то вдаль, за большую и пестрящую вечнозелеными деревьями гору. Машины, проезжающие мимо, пропадают. Здесь только мы одни.
- Это тайная резиденция? – спрашиваю у Эдварда, мельком взглянув на его лицо. Каллен щурится.
- Почти.
Ещё десять минут пути. Ещё десять минут лицезрения поражающих воображение широких деревьев над нашими головами. Раскидистые ветви, толстые стволы и шумящая листва напоминает пейзажи из волшебной сказки. Капельки влаги блестят на крохотных листиках каких-то кустов, напоминающих папоротник, вдоль дороги.
На этот раз машина поворачивает медленно, ловко маневрируя над открывшейся внизу пропастью. Хлипкий заборчик по бокам трассы явно не спасет от падения, если даже немного, хоть самую малость, не справиться с управлением.
Затаиваю дыхание, наблюдая за мастерством нашего водителя. Глаза малыша распахиваются, а ладошки стискивают пальцы папы.
И только Эдвард остается абсолютно спокоен – будто бы каждый день видит подобное.
Внезапно догадываюсь, что так и есть. Пропасть, по краю которой он ходит, конечно, воображаемая, но падение внутрь так же страшно, как и на самом деле…
Ему не привыкать, это точно. Но я сделаю все, что бы это ощущение в мистере Каллене навсегда утерялось – у меня есть целых четыре дня!
Наконец, сумасшедшая часть дороги остается позади. Мы начинаем спускаться вниз.
Действительно секретно. Не каждому под силу добраться до нашего местожительства даже при не дюжих талантах вождения…
И вот, снова океан. Снова ласковая синяя водная гладь, расстилающаяся, как по велению кисти Джерри, на столько, насколько хватает глаз.
Мы проезжаем ещё пару сотен метров, приближаясь к ней, а затем останавливаемся.
Гравий подъездной дорожки характерным звуком сообщает, что приехали. Добрались.
Ловко выпрыгивая из машины прежде, чем я успеваю даже коснуться дверной ручки, смуглый мужчина достает из багажника наш единственный чемодан, шествуя с ним к дому.
Джером, не дожидаясь разрешения Эдварда, так же покидает автомобиль, с детским восторгом спрыгивая на зеленую траву. Ровно подстриженный газон-лужайка привлекает и мое внимание своим ярким зеленым цветом. По-моему, даже в каталогах его не изображают лучше.
И вправду здорово. Наощупь трава самая настоящая.
- Ты не должен выходить, пока я внутри, - мы с мальчиком одновременно оборачиваемся к Эдварду, захлопывающему дверь «ауди», - это недопустимо, Джером.
Серьезность и недовольство, слившиеся воедино на его лице, лишь дополняют впечатление от строгого тона.
Джерри хмурится, тут же прекращая улыбаться. Смотрит на отца исподлобья, застывая на месте.
- Это понятно?
- Эдвард… - шепчу я, пытаясь остановить его. В ответ получаю грозный малахитовый взгляд предупреждающий, что лучше промолчать.
Джером кивает, тихо вздыхая.
- Отлично. Пошли, - мгновенно сменяя одну эмоцию на другую, мужчина расслабляется, протягивая сыну руку. Однако избегая его ладони, малыш сжимает мою, становясь на противоположную от отца сторону.
Судя по всему, замечание ему не понравилось.
Мне же оно просто не понятно. Мы ведь в Чили! За сотни, тысячи миль от США! Какая опасность может быть здесь?
И все же, ссор и непониманий в эти светлые четыре дня совершенно не хочется. А потому, взъерошив волосы Джерри, одними губами прошу его передумать.
Выждав не больше секунды, малыш все же соглашается. Второй рукой притягивает к себе папину, обвивая пальчиками и её.
Эдвард усмехается, снисходительно взглянув на сына и благодарно – на меня. Его глаза потрясающе выглядят в этот момент.
Выкрашенные бежевой краской стены двухэтажного дома – куда меньшего, чем белый особняк, но куда более приветливого и открытого – чего стоят бесконечные прозрачные окна - выглядят доверительно.
- Проходите внутрь, - пропуская нас вперед, Эдвард задерживается возле смуглого проводника, о чем-то негромко с ним разговаривая. Бумажник держит наготове.
Недлинные светлый коридор выводит от входной двери к гостиной. Иного слова для неё, как «роскошна», подобрать нельзя. Два огромных белоснежных дивана с туго набитыми подушками расположились друг напротив друга, уместив между собой махровый толстый ковер, имитирующий своим рисунком океанские волны. Впрочем, оригинал находится тут же – за невообразимых размеров окном во всю стену. Длинная полка, уставленная бесконечным множеством книг и деревянных скульптурок, скрывает лишь малую часть белого песка. Простор помещения непередаваем – вот где веет свободой.
Я продолжаю осмотр комнаты, изучая названия тех самых книг, в тот момент как Джерри дергает мою руку, привлекая внимание к тому, что расположилось за спиной.
Кухня.
Реклама идеального места для домохозяйки, не иначе.
В противовес светлой гостиной, серо-красная, с мраморным полом и деревянными шкафчиками . А так же – кухонной стойкой, возле которой устроились четыре высоких стула. Ни намеком ни напоминает тот стол, за которым мы с мальчиком познакомились. Слава богу.
- Ничего, правда? – баритон появляется из-за спины неожиданно, но совершенно не пугает. В этом месте ничто не может испугать.
Оборачиваюсь к мужчине, широко улыбаясь. Не хочу скрывать восторга. Пусть знает.
- Гораздо лучше, чем «ничего», - восторженно отзываюсь я.
Эдвард выглядит польщенным. Мне даже кажется, что бледной кожи касается румянец.
- Это ещё не все. Вперед и налево – веранда и пляж, наверху – три спальни.
Белокурое создание лихорадочно оглядывается по сторонам в поисках лестницы. Заметив её у дальней стены, возле двух плетенных кресел, просительно смотрит на папу, безмолвно спрашивая разрешение.