Зато потом…
Мечтательно улыбаюсь, поправляя подушку и разглаживая малость сбившееся покрывало.
Я нашла свое счастье. Нашла новые счастливые моменты, которые буду лелеять и оберегать, чтобы в будущем ни случилось.
Песочный замок, купание и полет, в котором я впервые почувствовала ту самую свободу и успокоение – лишь малые части.
Вот Эдвард режет лук для жаркого – тонкими полосочками, тщательно выверяя наклон ножа и стремясь получить тот же результат, что я наспех продемонстрировала ему, вынужденная оторваться от кипящей сковородки. Он ухмыляется мне вслед, когда я возвращаюсь, услышав шипение кончающегося масла.
Вот Джерри, завороженно глядя на экран большого плазменного телевизора, сидит на плетенном кресле, наблюдая за приключениями Чипа и Дейла. Он никогда раньше не смотрел мультфильмов (в белом особняке, как признался Каллен, в принципе нет телевизоров), а потому это – ещё один новый опыт. Ещё одно счастливое воспоминание о прекрасном отдыхе.
Сбывается и следующая моя мечта, помимо смены обстановки – Джером становится маленьким мальчиком. Улыбчивым, веселым и мечтательным. Страха в его глазках больше нет.
Вот они оба стоят возле меня, справа и слева, держа в руках по несколько кусочков хлеба. Мы кормим чаек на лужайке возле дома. Черно-белые птицы, издавая смешные звуки, хватают пищу, взмывая в небо. А затем возвращаются за новой порцией, внимательно следя за нами своими глазами-бусинками.
Вот прогулка вдоль пальм…
Вот поиск ракушек на побережье…
Вот разглядывание облаков…
Вот…
Их бесчисленное множество. И все незабываемы, уникальны, по-настоящему волшебны.
Я не слежу за временем, хотя благодаря календарю знаю, что второй день уже на исходе. Я не спешу успеть все, а просто наслаждаюсь тем, что происходит. Я плыву по реке, названной «неведением», абсолютно не интересуясь, даже не думая ни о чем, что происходит за пределами нашей виллы. Все что мне нужно, все, кто нужен – здесь. Остальное – к черту.
Джером забирается на кровать, протопав своими босыми ножками сюда от ванной. Удобно устраивается на подушке посередине, ожидая, пока мы с папой к нему присоединимся.
Я заканчиваю последние приготовления ко сну, укладываясь рядом с ребенком. Глажу светлые волосы, прежде чем поцеловать их. Уткнувшись носом в мою шею, обняв за талию, Джерри шепчет свое признание, ласково улыбаясь:
- Моя!..
Его интерпретация «люблю» до сих пор неизменна. А потому слышать подобное слово для меня так же жизненно важно, как видеть белокурого ангелочка.
- Мой, - отзываюсь, чмокнув его в висок, - мой-мой-мой!
- Со мной кто-нибудь поделится? – посмеиваясь, Эдвард усаживается на край кровати, прищурено глядя на нас с сыном, - а как же кусочек для папочки?
- А как же, - отпускаю малыша, позволяя ему повиснуть у Каллена на шее, - куда же нам без папочки?
Эдвард хохочет, валясь на простыни и прижимая Джерри к себе.
К изголовью они добираются не меньше, чем через пять минут.
- Спокойной ночи, - желаю, нежно взглянув на них обоих. И вправду моих.
В ответ Джером шлет мне воздушный поцелуй, а длинные пальцы мужчины поглаживают запястье.
Никаких сомнений, что ночь действительно будет спокойной, нет.
Как и все предыдущие…
*
Просыпаюсь неожиданно. Просто сажусь на кровати, открывая глаза и машинально притягивая повыше простыни, которыми мы с Джеромом укрылись. В комнате ничего не происходит. Наша спальня – светло-бежевая, деревянная, как и дома, с просторной кроватью и огромным ковром на полу – такая же, как и вечером. Здесь спокойно, тихо и темно. Легкий ветерок, пробираясь сквозь раскрытые балконные двери и заставляя колыхаться прозрачную штору, создает немного прохлады – вот и все. Кошмар – тоже исключен. Мне не страшно, не холодно и не жарко, я не видела Джеймса и на сто процентов уверена, что и Маркуса тоже. Может быть, это все от новых впечатлений? Как-никак, сегодня их пруд пруди. Мы видели дельфинов!
…И, похоже, больше всего им понравился Эдвард – ему впору стать их укротителем.
Улыбаюсь, припоминая, с каким веселым гоготом морские создания неслись к мужчине, предлагая поиграть, поворачиваясь в его сторону.
Однако радужные воспоминания тут же пропадают. Половина кровати Каллена пуста.
Простыни не смяты и не скинуты, покрывало аккуратно застелено, подушка – во власти Джерома. Будто бы он и вовсе не ложился.
- Эдвард? – нахмурившись, рукой, дабы увериться окончательно, убеждаюсь в том, что я вижу. И вправду пусто. На зов не откликаются – если бы он был в спальне, ответил бы мне, ведь так?
Неужели что-то случилось?..
Я научилась уходить от Джерри так, чтобы он не просыпался. Неграциозная, неуклюжая, почти с полным отсутствием чувства равновесия, несмотря на ярые попытки Джеймса воспитать его, я - Белла Свон. Да, все именно так.
Поднимаюсь с простыней без единого лишнего звука, осторожно обогнув белокурое создание. Тихонько посапывая, мой мальчик выглядит донельзя умиротворенным. В этом райском уголке что-что, а кошмары ему точно не грозят.
Двери во все спальни закрыты. К тому же, не думаю, что мистер Каллен собрался спать без нас. Дальше – лестница. Гостиная с огромными диванами и бесчисленным множеством деревянных фигурок, плетенные кресла у окна, кухонная стойка и несметное множество ящичков с самыми разными принадлежностями для готовки (такому арсеналу впору позавидовать Гордону Рамзи: я же этим утром стоя возле плиты, почувствовала себя полным дилетантом в кулинарии) – никого нет. Дышать становится легче, испуг отпускает – если бы ему стало плохо, дальше второго этажа, а уж первого и подавно, он бы вряд ли ушел.
Прикусив губы, уже собираюсь вернуться к Джерому, но что-то шепчет остаться и проверить последний из вариантов – пляж. Маловероятно, конечно, но все же…
…Океан ночью потрясающе красивый. Теперь уже не синий, а черный, как смоль, в полной мере отражающий на подрагивающей от мелких волн водной глади луну. Она больше любой из тех, которые я видела в своей жизни. И ярче даже той, что сопровождала нас в недавнюю ночь в особняке.
Песок неизменен. Разве что он не обжигающе-горячий, как днем, а теплый, сохранивший жар ушедшего дня. Приятнее его прикосновений ещё нужно поискать.
Засмотревшись на небесное светило, зачарованно иду по направлению к нему, повисшему точно над водой, а потому совсем скоро я нахожу то, что искала.
Пижамная рубашка и свободные полотняные штаны Эдварда небрежно брошены у самого берега.
Сам мужчина здесь же – в океане. Присмотревшись, я вижу мелькающую бледную кожу и бронзовые волосы, потемневшие от воды. Достаточно далеко от берега… С чего бы ночной заплыв?
Хочу окликнуть его, но, раскрыв рот, передумываю. Каллен поразительно владеет навыками пловца. То появляясь, то исчезая в водной пучине, он производит впечатление человека, либо родившегося здесь же, рядом с океаном, либо получившего несколько золотых медалей на олимпийских играх. Его движения легкие и непринужденные, но вместе с тем сильные, быстрые, четкие…
Кажется, я знаю, за кого буду болеть на следующей олимпиаде.
Впрочем, вскоре занимательное зрелище прерывается. Эдвард сам меня замечает.
С той же скоростью, как и прежде, он преодолевает разделяющие нас метры, буквально врезаясь телом в мелкое дно. Из воды по-прежнему не выходит, но смотрит с ощутимым, пробирающимся под кожу испугом. Малахитовые глаза такие же круглые, как и луна над нами.
- Что случилось? – напряженно спрашивает он, пристально глядя на мое лицо.
Теряюсь от неожиданного вопроса и ещё более неожиданного вида Каллена. В чем дело?
- Что с Джеромом? – он взволнованно оглядывается на дом, нетерпеливо ожидая моего ответа, - не молчи!
- Все в порядке, - бормочу, догадавшись, наконец, что он себе напридумывал, - я просто искала тебя.