- Зачем? – недовольно интересуется Эдвард, расслаблено выдыхая. Испуг в глазах угасает.
- Мне показалось, раз тебя нет, значит, что-то случилось… – смущенно объясняюсь я, - извини.
На губах мужчины появляется снисходительная улыбка. Понимающе кивнув, он посылает её мне, позволяя почувствовать себя немного лучше. Скованность отпускает, а румянец перестает угрожать кинуться на щеки.
- Не отвернешься на минуточку?
Удивляюсь, но просьбу исполняю. Жду пять, десять секунд… молчу… а потом неожиданно понимаю, почему он попросил меня. Наверняка тот же испуг, что был недавно в глазах Каллена, теперь зияет и в моих. Не осознаю, почему он имеет такую огромную силу, но стоять спиной к обнаженному мужчине… даже Эдварду… слишком для меня. Глубоко вздохнув, я с трудом выдерживаю ещё полминуты, вслушиваясь в плеск воды и мягкий шелест поднимающейся с песка одежды.
Заостряю внимание на этих звуках и, быть может, поэтому отгораживаюсь от происходящего. …Когда влажные ладони Эдварда накрывают мои плечи, придушенно вскрикиваю, вздрогнув всем телом. Любые прикосновения тут же прекращаются.
- Прости, лучше было их сначала вытереть, - изображая, будто все случившееся – шутка, произносит он, - мне тоже не нравится, когда мокро.
Один Бог знает, как я ему сейчас благодарна…
Я, последовав примеру мужчины, надеваю на лицо ту самую маску безмятежности, побеждая всколыхнувшийся страх. Поворачиваюсь обратно, мельком пробежавшись взглядом по нему – сверху донизу – и окончательно убедившись, что он уже давно одет.
- Ты очень хорошо плаваешь, - замечаю я, отвлекаясь от ненужных мыслей.
Каллен усмехается, ладонью стирая с лица капельки воды. В глазах пляшут задорные огоньки.
- Спасибо. Вода – моя стихия.
- Вода?.. – пытаюсь припомнить все знаки зодиака, какие знаю, и сопоставить их с тем, что я только что услышала. Напоминает уравнение по математике…
- Скорпион, - облегчая мои подсчеты, сообщает Эдвард, - первого ноября.
Скорпион? Весьма подходит.
- Мне следовало догадаться.
- Я не жалю тех, кто мне нравится, - бархатный смех – единственный звук безлюдного пляжа – очень красивый, - обещаю личную неприкосновенность.
Смеюсь следом, но улавливаю двоякий смысл его слов – обещание мне по части того, чего так опасаюсь – и он наверняка это спланировал.
- Спасибо, - шепотом благодарю, расшифровав послание.
- Пожалуйста, красавица, - мужчина хитро подмигивает, но могу поклясться, в малахитах серебрится нежность.
Наблюдаю её и понимаю, что хочу сделать. И никакой страх не помешает.
Эдвард теплый. Несмотря на холодную стихию, ледяной месяц рождения и совершено не теплокровный знак зодиака – теплый. И мягкий – внутри и снаружи. Утыкаюсь носом в его плечо, крепко обнимая за талию. Мой.
Ласковые длинные пальцы проходятся по моим волосам, по шее, по спине… я нашла то место, где хочу остаться. Настолько долго, насколько возможно, пожалуйста.
- Tutto è bene? (все в порядке?) – не прекращая прикосновений, чуточку озабоченно спрашивает Каллен.
- Si, - вздыхаю, зажмурившись, - grazie…
Молчаливо кивнув, он прекращает любые вопросы. Позволяет мне в полной мере насладиться защищенностью, которую он, не скупясь, излучает.
Мы стоим так некоторое время. Вокруг тихо – океан, песок, синее ночное небо – ничто не мешает и не пугает, ничто не портит создавшейся атмосферы.
И такая благодатная обстановка дает время поразмыслить и прийти к выводу, который, казалось бы, давно следовало принять: я доверяю этому мужчине.
Я доверяю ему полностью и абсолютно – себя и все то, что он вознамерится со мной сделать. Страх десятиминутной давности – когда я обернулась, боясь его наготы, - улетучился. Он невероятно глуп и смысла не имеет. Личная неприкосновенность, даже если бы Эдвард и не пообещал, все равно бы у меня была. Он не Джеймс. Он не Маркус. И уж тем более, не кто-то из бордельной тройки. Я тоже что-то для него значу. Может быть, пока слишком мало, но значу… И это здорово вдохновляет и успокаивает.
- Второго февраля… - сам с собой рассуждает Эдвард, легонько поглаживая мою кожу, - водолей… воздух?
Он пытается угадать?
- Земля, - поправляю, сделав глубокий вдох. Ещё одна не самая подходящая тема для разговора.
Каллен замолкает. Пересчитывает.
- Нет, Белла, воздух. Водолей - это воздух, - хмурится, стремясь обнаружить свою ошибку. Не понимает, что сам не найдет…
- Козерог.
- С января по февраль?..
- С декабря по январь.
Немного отстраняюсь и по его удивленному вопрошающему взгляду вижу, что окончательно сбила с толку.
- Мой день рождения – тринадцатого января, - сознаюсь ему я, - настоящий.
- В карте ты написала совсем другое, - Эдвард внимательно смотрит мне в глаза, - зачем?
- Это долгая история, - сглатываю, прочистив горло, - можно я не буду?.. Тринадцатого января.
- Кашалот? – внутри малахитов проскальзывает понимание.
Кроме моего кивка ничего и не требуется.
Он, едва касаясь, поглаживает большим пальцем мою скулу.
- Ты ведь Белла?
- Да, - от его новой теории я усмехаюсь, на миг забыв о том, что мы обсуждаем, - это мое имя. Белла.
Эдвард добродушно, широко улыбается. Заглядевшись на его улыбку, не замечаю, как руки резко меняют местоположение, обхватывая меня за пояс. Секунда – и песка под ногами больше нет.
- Эта мразь за все ответит, - негромкий, но убедительный, угрожающий шепот мужчины слышится возле моего уха, - за все, что с тобой сделал, я с него спрошу, Belle. Можешь не сомневаться.
Табун ледяных мурашек устремляется вниз, по спине. Обескураженность накрывает с головой, путаясь с уже выползшим наружу испугом. Что?..
- Не бойся, - очень вовремя, словно почуяв неладное, Эдвард мгновенно смягчает голос, целует меня в лоб, - когда мы вернемся домой, от Кашалота не останется и мокрого места.
Ещё одно выворачивающее душу обещание…
Меня все чаще посещает мысль, что Эдварду известна большая часть случившегося. И почему-то кажется, что не по рассказам Джаспера. Хейл не мог рассказать ему столько всего… интересного.
Я что-то упускаю из виду?
- Он куда хитрее, чем кажется, - севшим голосом сообщаю я.
- Ну, не хитрее меня, - Каллен покрепче перехватывает меня, осторожно наклоняясь. Усадив на песок, садится рядом, притягивая к себе. – Мы поквитаемся за сломанные жизни так, как полагается.
- Осторожнее, пожалуйста, - кусаю губы почти до крови, стискивая его ладони, уже освободившиеся от повязок. На миг губ касается улыбка – как и обещал Флинн, ни единого шрама. Все та же ровная кожа.
- Об этом точно не стоит волноваться, - он чмокает меня в висок, хмыкнув, - Кашалот – не самая крупная рыбка.
…Тихонький плеск воды снова занимает все пространство пляжа. Я снова в объятьях Эдварда и снова мне не нужно ничего – ни слов, ни мыслей, ни прочего. Непрошенные воспоминания – пугающие, доводящие до дрожи и исступления – просятся наружу, но я их не пускаю. Пошли к черту.
- Белла, - мужчина, перебирая пальцами мои волосы, начинает говорить довольно тихо, но среди мягкой тиши, в которую мы погрузились, баритон в любом случае звучит довольно слышно, - помнишь, ты сказала, что если мне нужно поговорить, ты всегда готова меня выслушать?
Поднимаю голову, оглядываясь на него. Эдвард предельно серьезен.
- Конечно, мой хороший, - мягко отзываюсь я, вздохнув, - тебе есть что рассказать?
- Тебе, - исправляет он, но наткнувшись на мое недоумение, поясняет, – если тебе нужно поговорить, я тоже готов выслушать. Что угодно.
- Это не… то есть я не… - выдыхаю, намереваясь сказать все так, как есть, без уверток, - история - грязь. Только грязь.
Сглатываю, пожав плечами. Глаза покалывает, и я прекрасно помню, чем обычно это кончается.
- Ничего подобного в тебе нет и быть не может, - переиначивая смысл моей фразы, отрицает мужчина. Не поверить его словам, тем более произнесенным таким тоном – сумасшествие. - Не говори ерунды.