- Эдвард, - окликаю, надеясь хотя бы на мгновенье увидеть вместо мужчины напротив прежнего Каллена, - почему мы не остались… дома?
Он хмурится, изогнув бровь.
- Где – дома?
- В Чили.
Произношу и окончательно понимаю, что именно так и готова называть то место, которое мы сегодня в спешке покинули. Как ни странно, но страна, где я родилась и выросла, где встретила тех, без кого сейчас своей жизни не представляю, кажется не просто чужой, но и враждебной, ненавистной, страшной и полной мерзости. Последнее, чего я хочу - заново видеть небоскребы под самое небо и серые пейзажи за матовыми окнами. Водная гладь, огромная луна, светлое солнце и белый песок – куда приятнее глазу. И куда спокойнее.
Я хочу домой. Обратно.
Эдвард напрягается. Его пальцы что есть мочи впиваются в обивку кресла.
- Четыре дня кончились.
- Мы могли провести там и больше.
- Не могли.
- Почему? – острое желание узнать истязает не хуже заправских кошмаров. Сглатываю комок в горле, надеясь, что хотя бы ответ даст какие-то силы для борьбы. Пока мне хочется лишь опустить руки. Беспомощность затапливает с головой.
- Потому что Каю нужно пять суток, чтобы вычислить мое местоположение, - Каллен понижает голос, коснувшись краем глаза посапывающего на своем диванчике Джерома, но гнева от этого в баритоне меньше не становится. Яд льется из него непрерывной, сильной струей. – А с моим и ваше. Не вернись мы в Америку, он бы сам навестил нас.
- Ты же Босс…
- Он тоже. Поверь мне, нет закона не убивать себе подобных.
Верю. Несомненно.
Не могу только понять, зачем? В мире сотни профессий и специальностей. Многие из них дают успех, обеспеченность и славу. Многие вполне доступны. Многие – дозволены законом. Так почему же ему нужно было делать выбор в пользу мафии? В пользу кровавых расправ, жестоких игр и отказа от всего, без чего нормальный человек не представляет своей жизни? Наверное, это тема не для понимания и разбора полетов. Так случилось. И придется смириться.
- Ты сама это выбрала, - Эдвард морщится, потирая пальцами переносицу. Запрокидывает голову на спинке кресла, закрывая глаза, - вместе со мной. Я предупреждал, что ни коней, ни конфет не будет.
Теперь говорит куда тише и спокойнее. Устало, сожалеюще и горько.
- Я в любом случае не изменю решение, - так же негромко отзываюсь я.
- А я сейчас не позволю тебе этого сделать, даже если захочешь, - малахиты вспыхивают страшным огнем, когда их обладатель воображаемой железной хваткой удерживает мой взгляд, - пути назад не будет. Ловушка захлопнулась.
Эти слова звучат так, будто я и вправду жалею. Будто бы он усомнился в силе моего желания быть рядом с ним и Джерри.
Такое уже и вовсе неприемлемо.
Зато проходит мое желание заплакать. Помогло.
Я встаю со своего места раньше, чем Эдвард предпринимает попытку остановить меня, и оказываюсь рядом с ним быстрее, чем он может помешать. Правда, какую-то часть планов он все же рушит. Не успеваю и пикнуть, как оказываюсь на коленях мужчины, а розоватые губы, теплые, прижимаются ко лбу.
- Не убежишь.
- Мне и не нужно.
Обвиваю Каллена за шею, тихонько, почти расслабленно усмехнувшись.
-Ты же знаешь, что нет причины в мире, чтобы я передумала, правда? – мягко интересуюсь, поглаживая бронзовые волосы.
- Знаю.
- И все равно думаешь о глупостях, - журю, снисходительно улыбнувшись, - зачем?
- Затем, что в шаге от полного краха.
Неожиданная фраза больно ударяет по ушам. Пробую отстраниться и уже по малахитам понять, серьезно он говорит или нет, но сильные руки не позволяют. Не могу пошевелиться.
- В каком смысле? – голос – единственное, что у меня теперь осталось.
- Если все обернется не так, как я хочу, Джером и вправду не будет знать о своем отце.
В ответ на такое чудовищное заявление у меня внутри все закипает. Жар, распространяющийся по телу, берет свое начало в левой части груди.
- Что бы ни было, он никогда тебя не забудет, - горячо шепчу, перебираясь пальцами на его затылок, - с легендой или без, а воспоминания у него никуда не денутся.
- Детство тем и хорошо, что постепенно забывается ненужная информация. А ему ещё нет даже шести, - Каллен пожимает плечами, но по-прежнему не позволяет мне на себя посмотреть. Будто бы знает, что если я это сделаю, ровный голос, уверенность и вообще желание говорить подобное провалится сквозь землю.
- А ты, я вижу, мыслишь позитивно, - язвительно замечаю, пока пламя внутри разгорается лишь ярче.
- Я вполне серьезно, - в этот раз губы оставляют едва ощутимый поцелуй у моего виска, - лучше пусть он меня потеряет, чем я его.
- Эдвард, хватит! – не выдерживаю, произнося это громче, чем все предыдущее, - никто никого не потеряет, прекрати!
В ответ не получаю ни слова. Это настораживает.
- Ты знаешь, что мысли материализуются?
- Если бы нашу проблему могли решить журналы по психологии, я бы купил их издательство, - хмыкает он, поджав губы. Держит меня крепче, чем прежде, - не занимайся глупостями, Belle.
- Я и не занимаюсь, - закатываю глаза, чмокая его плечо, - я просто знаю, что ты со всем справишься и все будет в порядке.
Ну, или хочу в это верить, Эдвард…
- Конечно будет, - мужчина соглашается, кивнув, - особняк – самое безопасное место. Вам ничего не будет грозить. До туда они точно не доберутся.
- Они и до тебя не доберутся, - поднимаю голову, целуя его подбородок, - это – наш щит.
- Щит… - малость усмехнувшись, протягивает Эдвард. Возвращает мне поцелуй.
- Белла, - зовет, после ненадолго воцарившейся тишины. Тихо-тихо, будто бы кто-то нас подслушивает, - я хочу, чтобы он знал, что я его люблю. Всегда.
- Он знает, - уверяю, поглаживая ворот черной рубашки.
- Чтобы потом, лет через десять… тоже, - Каллен сглатывает, несколько рассеяно перебирая пальцами мои волосы, - и позже…
- Даже не сомневайся, что так и будет, - так же тихо отвечаю ему, решая в этот раз обойтись без «прекрати» и «не думай о таком». Думай. Никто не знает, что на самом деле получится. И уверена, ему будет проще, если он поверит, что что бы ни случилось, его просьбу я исполню.
- Эдвард, - подаюсь назад и надеюсь, что он-таки отпустит меня. Позволит хоть на мгновенье, на секундочку посмотреть на свое лицо сейчас.
К счастью, желание сбывается. Разрешает.
- Ты справишься, - делая акцент на каждом слове, четко произнося их, заверяю я. Смотрю прямо в глаза. Мои любимые, сияющие ярко-зеленые глаза, - все будет хорошо.
- Знаешь, - через грусть в баритон пробивается улыбка, - а я ведь мог не пойти на тот ужин к Маркусу.
- Здорово, что ты передумал.
- Здорово, - он кивает, робко улыбаясь. Наклоняется ко мне, как к бесценному сокровищу осторожно, целомудренно целуя в губы, - теперь мне за него не страшно.
На душе становится тепло. Все страшное, темное, болезненное – пропадает. Мне плевать, куда мы летим. Мне плевать, что будет завтра. Сегодня я люблю самого замечательного мужчину на свете. Сегодня он и его сын рядом со мной, живы, здоровы и счастливы.
Я немного выгибаюсь, стремясь продлить поцелуй и окончательно убедиться во всей прелести этого момента, но Эдвард отпускает меня, немного поворачивая голову вправо.
Крепкие объятья разжимаются. К тому моменту, как, открыв глаза, я получаю возможность посмотреть на лицо Каллена, оно непроницаемое, собрано и серьезно, как прежде. Ни единой эмоции из тех, что наверняка присутствовали при разговоре, поцелуе, нет и не будет. Минутная слабость подошла к концу. Smeraldo вернулся.
- Белла, мне нужно ещё одно твое обещание, - кивая на постепенно появляющиеся за иллюминатором огни города внизу, произносит Эдвард. Баритон теперь имеет совсем другой тон.
- Какое?
- Как только мы спустимся с трапа, твои мысли будут только о спасении Джерома. Ни я, ни что-либо другое не помешает тебе сберечь его.
С долей надменности глядя на меня, с прямым приказом и повелением, говорит вполне серьезно. И к серьезному же ответу призывает.