- Это не имеет значения…
- Не имеет?! – взгляд, коим пронзают меня малахиты, можно назвать лишь безумным. – Не имеет, Белла?!
Короткий вдох дает мужчине возможность продолжить, не сбавляя громкости голоса.
- Сколько раз видит своего ребенка нормальный отец? Пять? Десять? В день! Я вижу Джерома два раза в неделю! Всего ДВА!
Суббота и воскресенье. Слова Марлены о выходных…
- Каждый раз… Каждый раз, когда я приезжаю, мне приходится думать, нет ли сзади «хвоста»! Я меняю машины каждую неделю! Попадание с одним номером – провал. Если кто-нибудь, хоть кто-нибудь узнает о нем, это будет концом! Для нас обоих!
Эдвард резко выдыхает. Его глаза распахиваются, а тело передергивает.
- Я защищаю его, как могу! Вся охрана, что традиционно должна ездить со мной, стоит здесь, в каждом квадратном метре! Все самые проверенные люди, самые нужные – здесь! Убирают, стирают и кормят… Джерома!
Мой похититель дышит так часто, что и мое собственное дыхание невольно ускоряется.
Вникаю в смысл его слов, боясь прервать тираду во избежание полной катастрофы. Каждая фраза будто выстреливает. Громко, ясно и… болезненно.
- А самое отвратительное, - продолжает мужчина, - что Она постоянно рядом! Делает все, чтобы отобрать его у меня! Она жаждет смерти Джерома, Белла! Ждет, верит, не сдается!..
Его глаза наливаются кровью.
- С чаем она виновата…
Эти слова приводят меня в замешательство и одновременно добавляют ужаса к уже полученному страху.
Она? С чаем?
- Ирина?
- Ирина… – шипя, произносит Эдвард.
Он правда считает, что его бывшая и мертвая жена смогла как-то повлиять на события в мире живых людей?..
Господи…
- Эдвард, чай не остудила Марлена. Я не проверила…
Неужели это не очевидно?
- ИРИНА! – упрямо рявкает Каллен, и со всей силы, прежде чем я успеваю хоть что-то сделать, ударяет кулаком о камни. Снова.
Это и служит апогеем его тирады.
Рвано вздохнув, мужчина прижимает руку к груди, накрывая её сверху второй ладонью.
Его лицо перекашивает от боли.
С Ириной разбираться будем позже…
Стараясь убедить себя, что худшее позади, и теперь на лбу Эдварда не написано «взрывоопасно», подхожу к нему ближе.
Стрельнув колючим взглядом, мой похититель молча велит оставаться на месте.
Игнорирую приказ.
- Давай я посмотрю, - протягиваю руку к его.
Ничего не отвечая, мужчина качает головой.
- Эдвард, пожалуйста…
- Ты ничего не знаешь, - стискивая зубы, говорит он.
- Я знаю, что хочу помочь, - просительно гляжу на него, – покажи, пожалуйста.
Благо, теперь он не упирается. Видимо, решимость проиграла боли в этой схватке.
Осторожно обвиваю пальцами его пострадавшую руку, наблюдая за тем, как сочится из сбитых костяшек свежая кровь.
- Пошевелить можешь? – озабоченно глядя на бледную кожу, спрашиваю я.
Длинные пальцы нехотя вздрагивают.
Я облегченно выдыхаю.
- Значит, перелома нет, – отрываюсь от ладони Каллена, переводя глаза на его лицо. Внимательное ко мне, уже менее красное, чем раньше. Подрагивающие вены ещё не скрылись, но уже близки к этому. В малахитах ослабевает огонь, вызванный яростью. Даже дыхание – и то постепенно выравнивается.
Делаю контрольный вдох, прежде чем сказать желаемое.
- Мне очень жаль, что все так случилось, - припоминая куски его рассказа, говорю я, - и я очень рада, что ты можешь обеспечивать защиту Джерома и любить его так сильно одновременно. Будь уверен, для Джерома нет и не будет человека, способного сравниться с тобой по значимости. Его побег произошел по своду неприятных обстоятельств, но никак не потому, что ты плохой родитель. Я была не права, когда сказала, что он не заслужил такого отца.
- Папу, - слегка обиженным тоном исправляет Эдвард, хотя смотрит на меня с явными проблесками признательности.
- Папу, - улыбаюсь, осторожно поглаживая пальцами его пострадавшую руку. Не совсем понимаю, в чем разница, но если он так хочет, почему бы и нет?
Самое главное, что буря улеглась.
Мир восстановлен.
Теперь мне известно больше, чем раньше.
И эти знания помогут мне в самом недалеком будущем.
*
От третьего лица
Несмотря на то, что по прогнозу синоптиков была обещана хорошая, солнечная погода, небо Вольттеры затянуло тяжелыми тучами. Над древними стенами уже сверкали молнии, а дождь, пока ещё маленький, но уже начавшийся, грозился утопить мрачный город в своей пучине.
В зеркальном зале их было трое. Трое над всем миром.
Двое мужчин и одна прелестная блондинка, по личику которой никому бы не было понятно, что это очаровательное создание делает с людьми, перешедшими дорогу своим господам.
Неяркий свет ламп, замаскированных в темных камнях под факелы, подчеркивает древность стен и едва освещает зал.
Блики на каменном полу вздрагивают, когда один из собравшихся начинает говорить.
- У нас был веский повод встретиться, il mio caro (мои дорогие), – его голос тихий и мягкий - под стать окружающей атмосфере.
Блондинка напрягается, нервно вскинув затянутую в черный чулок ножку на другую. Её подобные собрания не привлекают, но слушать их она обязана. Иначе неминуемая кара пройдется и по ней самой - главной карательнице Италии.
- Терпение, tesoro (сокровище), – неодобрительно шепчет второй мужчина, укладывая свою полупрозрачную руку с синими руслами вен на колено девушки.
- Повод… - расстроенный тем, что на его слова не обращают внимание, повторяет первый. Его смоляные волосы чернеют от нарастающего внутри гнева, хотя бледное лицо не выдает ни единой эмоции, кроме величавого спокойствия. – Повод действительно важный…
- Проблемы с банком? – напряженно интересуется блондинка, делая вид, что не замечает чрезмерного внимания своего господина.
- И с ним тоже.
- Так какие же проблемы, Аро? – сладострастно улыбается второй мужчина, кивая на девушку, – наше сокровище все уладит. Какой банк?..
От тона, каким был задан этот вопрос, самый бесстрашный человечишка замер бы от ужаса.
Что-что, а решать возникающие «проблемы» у Вольтури-старшего выходило бесподобно. Для этой цели Джинна и была здесь. Ну… почти «только для этой».
- Не поможет, - со скорбным лицом вздыхает первый. Вычесанные пряди волос тускнеют. – Никто уже не поможет, Кай.
Кай, чьи волосы блестят сединой и перевязаны сиреневой лентой, щурится, подозрительно поглядывая на брата.
- Проблемы с поставкой?
Аро удрученно кивает.
- Наш persona ricca (богатый человек) больше не намерен платить. Он больше не в состоянии делать этого.
- Не в состоянии?! – пальцы седовласого до боли сжимают кожу блондинки. – Это мы ещё посмотрим!
- Сколько угодно, - примирительно соглашается обладатель смоляных прядей, – только, боюсь, в этот раз даже разговор по душам ничего не даст.
- У меня завалялось прекрасное средство, возвращающее людям трезвый ум…
Джинну передергивает при упоминании «Сhiave da posizione di testa» (ключ из стали) – когда-то подобная вещь была испробована на ней. За непослушание.
- Если не согласится – умрет! – вдохновлённый своей идеей, захваченный ею целиком – до кончиков кривых пальцев – восклицает Кай.
Аро смотрит на брата снисходительно, как на ребенка. Его темные глаза лукаво блестят. Дают седовласому выговориться, чтобы ошарашить новостью, которая с утра попала в мрачное обиталище семейства Вольтури из Чикаго.
- Уже…
Эффект внезапности удался.
- Что «уже»? – негромко переспрашивает Кай. Его лицо страшно вытягивается, руки до хруста костей сжимают девушку на стуле рядом.
- Уже умер, мой дорогой.
Тишина, повисающая в стеклянном зале, заставляет Джинну задрожать. Затишье перед бурей, не иначе.
- Умер? – беззвучно, одними бледными губами вопрошает второй господин.
Обладатель черных прядей кивает.
- Как?
- Очень просто, - Аро лукаво улыбается, – рядом с ним нашелся ещё один человек, пожелавший кусок от нашего пирога.