Тот звук, что издает мужчина, больше напоминает шипение.
Теперь он выглядит таким же неестественным, как кровать. Чем ближе я оказываюсь, тем сильнее он зажимается. Будто что-то прячет.
- Calmarsi (успокойся), – шепчу я. Осторожно касаюсь кончиками пальцев волос Эдварда. Как и в тот раз, после обнаружения Джерома, глажу их.
- Тебе все нужно знать… - хрипло констатирует мужчина, поднимая голову.
- Не все…
- Все! – обрывает Каллен. Его руки перекидываются с головы их обладателя на мои бедра.
Не успеваю толком понять, что происходит, как оказываюсь прижатой к мужчине. Как раз промежду его коленей.
Глаза сами собой распахиваются, когда обнаруживаю то, что Эдвард не желал мне показывать.
Пытался скрыть.
- Ну как? – с издевкой спрашивает он, сдавливая меня сильнее. Его тело немного подрагивает.
Хмурюсь, кусая губы.
Слишком сложно не замечать эрекции, упирающейся в мои ноги. Даже сквозь брюки мужчины.
Услужливая память открывает заплесневелые двери своего архива, выуживая оттуда недавние, недалекие события. Ту ночь, после которой секс с Эдвардом я легко могу приравнять к одному из наказаний Джеймса. С кровью, слезами и глубочайшим страхом, проникшим, кажется, в самую глубину меня. Всю. Целиком и полностью.
Он выползает и сейчас.
Дергаюсь назад, стремясь вырваться из цепких рук Каллена.
Этого мне не позволяют.
- Я предупреждал, - сипло напоминает мужчина.
Шумно втягиваю необходимый воздух, предпринимая ещё одну попытку отойти. Уйти. Что угодно.
Давлюсь собственной кровью вместе с этим действием.
Дрожащей рукой накрываю лицо, переставая сопротивляться.
- Не надо… - хнычу, как ребенок, полностью обмякая в руках моего похитителя.
Боже, если он решит… если сделает… если снова…
- Что такое? – оковы тут же разжимаются, выпуская меня из импровизированной клетки. Будто щелкнули пультом.
При виде крови на моем лице глаза Эдварда распахиваются.
- Тише, - наблюдая за моими тщетными попытками скрыть кровотечение, просит он. Мягко.
Перемена в нем настолько значительная, что мне кажется, будто я все придумала. Человек не может так быстро менять эмоции. При всем желании.
Эдвард же рушит все теории, когда ведет себя так, будто и не было той неистовости, с которой он прижимал меня к себе только что. Не было и грубого поцелуя в столовой…
Мужчина поворачивается, аккуратно усаживая меня на кровать.
Испуганно смотрю на него, не скрывая ни единой эмоции. Мне страшно. Не от того, что сейчас происходит, а от того, что было и что может быть. С легкостью верится, что мистер Каллен способен повторить ту страшную ночь, несмотря на обещание.
Покидая свое место рядом со мной, Эдвард приседает точно напротив.
- Зажми нос, - протягивая мне край покрывала, обеспокоенно советует он.
Берусь пальцами за материю автоматически, без всяких мыслей. Делаю как велено.
- Успокойся, - Каллен заправляет выбившуюся прядь мне за ухо, внимательно следя за тем, как краснеет светлая ткань.
Я не могу от него оторваться. От глаз, завлекших меня в свою глубину. Смятенных, встревоженных, завораживающих…
Это нечто нереальное.
- Извини, - длинные пальцы легонько касаются моего плеча. Совершенно по-иному, чем в столовой.
Все, теперь я точно знаю, что сплю.
Однако несмотря на это, губы изгибаются в робкой улыбке, прогоняя опасения.
Испуг, вызвавший кровотечение, постепенно отступает, оставаясь в прошлом вместе с ним самим.
Убираю покрывало, убедившись, что крови больше нет.
Не меняя позы, Эдвард продолжает смотреть мне в глаза.
- Это болезнь?
- Нет, - ограничиваюсь лишь словами, не подключая к ним качание головой, дабы все не началось заново, – истонченные капилляры.
- Хорошо, - с некоторым облегчением замечает мужчина. Неужели он разбирается ещё и в медицине?
Малахиты пробегаются от моих ног к макушке за считанные секунды. Огонь, напугавший меня, давно погас.
Лицо Эдварда серьезнеет.
- Я никогда тебя не трону, - внезапно обещает Каллен. Его слова звучат так уверено, а взгляд настолько решительный и честный, что у меня в груди ощутимо теплеет.
Я хочу ему верить даже несмотря на недавнее происшествие.
Так хочу!..
Прерывисто вздохнув, заставляю уголки губ приподняться.
Сейчас слова не нужны.
Никакие.
*
Крохотный мирок – зыбкий и прозрачный, как мыльный пузырь – может быть дороже самой большой Вселенной.
Я – тому явное подтверждение.
Внутри детской нет никого, кроме нас с Джеромом. Малыш, уже проснувшийся после принудительного сна, устроился на моих руках, доверчиво прижавшись к груди.
Он слушает сказку про Маленького принца. Снова.
Расслабленно улыбаюсь, рассказывая небольшую, но такую светлую историю, и одновременно с этим наслаждаюсь теплом мальчика. И внешним, и внутренним.
После морозного леса жар комнаты сослужил добрую службу. К нему тянуло, а не отталкивало. Даже после обеда и неожиданного (мягко говоря) поведения Эдварда.
Все-таки самая страшная жара лучше, чем холод.
Может мое мнение сформировано месяцем на улице или февральской «сессией» с Джеймсом, однако при минимальной минусовой температуре я чувствую себя некомфортно. Позже это состояние перерастает в панику. Любой угол, любой плед – все, что угодно, только бы избавиться от ледяных клещей мороза.
Была бы моя воля, зимы бы не было.
Никогда.
- …они скакали на лошадках, - перед глазами возникает иллюстрация нас с Эдвардом, пробирающихся сквозь коряги к белому особняку. Конечно, никаких «лошадок» не было, и мы «не скакали», однако гораздое на креативные мысли подсознание подбирает именно такую ассоциацию.
- …готовились к пышному балу в замке, - особняк-замок? Что же, тут могу согласиться. Очень похоже.
Неприступный, мрачный, каменный средневековый замок. Не хватает только стражи в железных доспехах с факелами и копьями в руках.
А ещё смотровой башни, откуда бы предупреждали об надвигающихся опасностях.
Стоп! Похоже, меня саму увлекает в довольно странную сказку. Не стоит забывать, что мой маленький слушатель жаждет продолжения. Отвлекаться не следует.
- …надевали самые пышные и дорогие платья, - напоминает мой неожиданно появившийся гардероб, неправда ли?
Сложно забыть то чувство, когда Эдвард впервые открыл передо мной шкаф, по меньшей мере с сотнями нарядов.
- …улыбались, потому что все королевы были с ними, целые и невредимые, - завершаю, чмокая малыша в макушку. Все королевы… все принцы… мой принц со мной. Это – важнее всего иного.
Приятный аромат его тела заполняет всю доступную площадь легких.
- Конец, - шепчу, обнимая Джерома чуть крепче.
В ответ мальчик тихонько вздыхает, слегка поворачиваясь и тем самым приникая к моей ключице. Нежные пальчики осторожно гладят кожу.
- Я люблю тебя, - отвечаю я. Мягким шепотом, ставшим, кажется, частью этой комнаты.
Сложно поверить, что все могло сложиться совершенно иначе.
…Каллен не появлялся в моей жизни, лишая возможности избежать предначертанного с Кашалотом.
…Маркус был бы жив и наши встречи до сих пор продолжались бы, только уже за большую плату.
…Джеймс до сих пор имел бы надо мной бесконечную власть, контролируя и мысли, и чувства, и более материальные вещи вроде тела.
Но самое страшное – я бы не встретила Джерома. Не узнала бы о существовании маленького ангела, живущего в заточении большой белой клетки, из которой его давно пора выпустить.
Не познала бы всего того, что чувствую к нему в данный момент.
Не полюбила бы.
И он бы не полюбил…
Нет, все-таки настоящее прекрасно, как ни крути. Даже если порой реальность подсовывает неприятности и невзгоды, она лучше болезненного прошлого и туманного будущего.