– Вас не смущает признаваться в таком в его присутствии?
– Но он же… – девушка замолчала и проглотила подкатывающий к горлу ком. – Так не должно быть.
Девушка опустила голову и её плечи затряслись, она спрятала лицо в ладони и шумно задышала. Меня не должно было там быть. Вставая, я двинул табуретку и она заскрежетала по полу.
– Останьтесь, – глухо проговорила девушка, не убирая ладоней от лица.
Я сел обратно, а она начала тихо всхлипывать. Я не смотрел в её сторону и ничего не говорил. Уставившись перед собой, я снова рассматривал гроб. На его боках блестели бронзовые ручки, за которые скоро возьмутся, чтобы опустить в могилу человека. Я увидел перед своим лицом стеклянную крышку, на неё бросали землю и она, после глухого хлопка, соскальзывала, забивая пространство по краям. Земля всё сыпалась и сыпалась, чем больше её становилось, тем сильнее приглушались звуки. Темнее и темнее, тише и тише, спокойнее и спокойнее. Наверное, я снова заснул и мне это снилось. Когда я оторвал взгляд от блестящих ручек гроба, то из окна уже брезжил рассвет, а девушка ушла, её стул переместился к мертвецу и на нём сидела, как и прежде, Дариме.
Глава 8.
После вчерашнего происшествия Лена мне не написала в привычное время. Я позвонил, чтобы узнать, встретимся ли мы сегодня. Она отвечала уклончиво, но всё же призналась, что у неё нет настроения гулять. Я не стал расспрашивать. В конце концов я приехал один и я уеду один, я никогда не рассчитывал на компанию. Хотя с Леной сидеть и молчать было уютнее, я испытал лёгкое сожаление, что она не придёт. Купив пару пирожков себе на завтрак-обед, я двинулся вдоль моря, повторяя вчерашний маршрут. Я чувствовал потребность завершить уговор и дойти до пирса. Появление конечной точки маршрута делало прогулку не бессмысленной, хотя по итогу, я не получал ничего, кроме только завершения маршрута. Я просто дойду и ничего больше. Абсолютно безрезультатная прогулка, но из-за появления цели – дойти до пирса, день перестал казаться таким же как и все прочие бесцельные дни.
Светило солнце и пляж наполнялся людьми. Их не смущал выброшенный на берег мусор и, оставленная волнами, линия черных гнилых веток. Наоборот, некоторые заинтересовано копались в них и выискивали ракушки. Примерно на том месте, где вчера лежал дельфин, сейчас загорала влюбленная пара. Собаки рядом я не заметил и мне стало интересно, как ее вчера отогнали. Пирс приближался или я приближался к нему, вырастал гул юношеских голосов и доносились радостные крики. Подойдя ближе, я увидел, что от сооружения остались только ржавые толстые балки. Местами деревянный настил сохранился и местные ребята прыгали с доски на доску, чтобы дойти до края. Оказываясь на последней уцелевшей деревяшке, они выкрикивали что-нибудь для храбрости и прыгали в море, раздавался громкий всплеск воды. Внизу, в тени остатков пирса, другие юноши соскребали с балок моллюсков, они выныривали с вёдрами в руках и пересыпали добытое в привязанную лодку. Мимо них проплывали те, кто недавно спрыгнул, они поднимались по самодельной вертикальной лестнице и снова прыгали над пустотой по деревянным доскам, желая достичь края и упасть с высоты в море.
С берега к началу пирса вела бетонная лестница и я поднялся по ней наверх. Я шёл вперёд по ещё сохранившемуся настилу, похоже, что прыгающие редко пользовались таким путём, поэтому я шёл один. Я не знал зачем я продолжал идти, это просто было концом моего маршрута, завершающей точкой. Наконец, настил закончился и я остановился перед пропастью. За ней молодые парни кричали, дружески толкали друг друга, подбадривали несмелых.
Я застрял. Стоило ли мне дойти до края или я уже мог спуститься? Я не знал и продолжил стоять, смотря себе под ноги. Сбоку от меня по вертикальной лестнице, которая шла из воды, поднялись парни и запрыгали по остаткам дерева, местами шли боком по ржавым балкам, держась за привязанные к бывшей ограде верёвки. Один из парней почти перешёл на другую сторону пропасти, но обернулся и, заметив моё смятение, вернулся и молча стал показывать мне, как и куда ставить ногу. Я продолжил стоять, и он показал еще раз и ещё, он прыгал от меня к своим друзьям и обратно, очень легко и просто, а я не понимал чего он от меня хочет. Он протянул мне руку и всё стало ясно. Но я так и не решил надо ли мне идти на самый край. Да и чем его поддержка мне поможет, ведь я не смогу удерживать равновесие обеими руками или, если мне придётся хвататься за ограду, чтобы не упасть, я потяну мальчика за собой. Я замотал головой и юнец, поняв, что идти я не собираюсь, вернулся к своим. Я спустился на пляж. Ещё некоторое время я сидел на мелкой гальке и наблюдал за прыгающими, солнце быстро опускалось и юноши всё реже поднимались обратно после прыжка. Они плыли до берега и уходили с пляжа. Я пожалел, что отказался от помощи парня и не дошёл до края. Все разошлись и я снова поднялся наверх, теперь уже с целью прыгнуть в воду. Я хотел упасть на неё. Будто во мне что-то застряло, а толчок от удара об воду был способен это что-то выбить. Но сколько я не заносил ногу, чтобы перенести её на ржавую балку, я не смог пересилить страх и дойти до края.