Раздался спокойный мужской голос, он о чём-то рассказывал Марине, она ему коротко отвечала, иногда смеялась, их речь приглушалась волнами и я не пытался разобрать слов. Я догадался, что это вернулся Максим, хозяин шалаша, и с моей стороны невежливо притворяться спящим. Я тяжело встал, чтобы поздороваться. Я узнал у него, можно ли на этом пляже разводить костёр, Максим ответил утвердительно, так что я собрался наверх за дровами, новый знакомый оказался немногословным и я согласился на его помощь.
Вернувшись на пляж с охапками веток, мы выкопали яму для будущего костра и обложили её большими камнями, очень скоро пришли и Юра с Леной, она заметно повеселела после долгой прогулки и перечисляла мне всё, что увидела, повторяя, что я должен испытывать сожаление или грусть, ведь упустил возможность создать неповторимые воспоминания. Ничего такого я не испытывал, по-большому счёту мне было всё равно, ведь я не очень понимал зачем вообще приехал на этот пляж, но Лене об этом не говорил, чтобы не ломать её ожидания.
Пока мы с Максимом жарили мясо на костре, Юра соорудил посуду из бамбука, а девушки купались в море. Собравшись вместе, мы долго сидели и общались, Лена расспрашивала, как они живут в шалаше и почему, периодически качала головой и повторяла, что она сама так бы не смогла. Максим рассказал, что наверху есть деревня, в ней остались одни старики, он помогал им по хозяйству, а они давали еду и заряжали его телефон, каждую зиму они с Мариной переезжали в заброшенный, но хороший дом, который им предоставил староста деревни, летом же они там оставаться не хотели и снова перебирались на пляж. И Максима, и Марину, такая жизнь более чем устраивала, а на вопрос почему они решили так жить, бросить работу и уехать из города в шалаш, мужчина пожал плечами и ответил:
– Да как-то надоело всё, вот и переехали.
Единственное, о чём беспокоилась пара отшельников – новость о желании мэрии превратить их дикую бухту в общественный пляж и им уже намекнули, что никаких шалашей на облагороженной территории находиться не должно. Все мы согласились, что и сейчас территория выглядит вполне облагорожено и попытались вспомнить страну, где Максим с Мариной могли бы спокойно жить без привязки к деньгам.
Лена не понимала их, а я задумался, что может и мне стоит вот так бросить всё. Даже неясно, что именно я собирался бросать, ведь я не имел ничего кроме работы и бесконечно повторяющихся дней, а за них я не держался, так что переезд на пляж казался делом простым. А потом возникли десятки “но”: ответственность за незаконченную работу, аренда, беспокойство родителей, закрытие счетов и прочее. Не получалось просто остаться.
Мы просидели на пляже до самого вечера и встретили там закат, Марина предложила как-нибудь приехать с палатками на ночь, посмотреть на светлячков, которые, по её словам, тысячами светят у скалы. Лена зачем-то пообещала приехать, хотя мы все понимали, что палатку она не найдёт, а я решил, что посмотрю на светлячков сегодня.
– Нет, не получится, – засомневался Юра, – мы тогда опоздаем на последнюю маршрутку.
– А я бы пешком прошёлся, – я высказал своё желание вслух, – мне в маршрутке не понравилось.
– И что? Ты собираешься идти пол ночи, да? – засмеялась Лена.
– Создам особенные воспоминания, – вспомнил я её слова. – Правда, я не тороплюсь ехать в гостиницу.
Лена с Юрой решили, что моё нежелание возвращаться в номер связано с гробом в комнате Дариме, потому они выразили понимание и забеспокоились, стану ли я обижаться, если они не сопроводят меня в моей ночной прогулке. Я заверил их, что обижаться не стану. По правде говоря, я вовсе не думал о гробе, я забыл о моём тихом соседе, но разубеждать Лену и Юру не стал, меня устраивало то, что они не уговаривали меня сесть в маршрутку.
Я провёл их, но на пляж не вернулся. Я сидел на остановке в ожидании полной темноты, я забыл, что собирался идти пешком и не вставал, готовый провести всю ночь, застыв и не двигаясь, на старой лавочке, в стенах с оборванными объявлениями. Возле меня остановилась машина и пожилой водитель предложил меня подвезти. Я отказался. Он уточнил, что это бесплатно и что последняя маршрутка уехала. Я объяснил неравнодушному мужчине, что всё в порядке, я недалеко живу и подвозить меня не надо. Он уехал. Когда свет фар от его машины исчез, я встал и пошёл вдоль дороги.
Шёл я часа 4, лес нависал тёмными клочьями, фонари стояли редко и иногда я не мог различить дорогу. Местами ветки заслоняли придорожную тропу и задевали мои плечи и лицо, местами тропы не было вовсе и мне приходилось идти по автомобильной дороге. Ориентироваться по малознакомым видам я не мог, я не знал разветвлялась ли дорога и в какой-то момент я осознал, что не знаю куда иду. Но открывать карту я не стал и просто шёл вперёд. Светлячков действительно было много. Когда они только стали появляться, мне показалось, что это светятся глаза хищника в темноте, я даже остановился и послушно ждал нападения. Но "глаза" прыгали из стороны в сторону, их количество непрерывно росло и я, с некоторым сожалением, понял, что это всего лишь насекомые.