Они вошли в коттедж Доминанта Дэйва. Все казалось здесь таким знакомым, таким интимным. Керри посмотрела на красное кожаное кресло, в котором Рейф часто сидел без рубашки, на кухонный стол, который они использовали самым непристойным образом. Столько воспоминаний за такой короткий промежуток времени. Как же это произошло? Тоска и сожаление сжали ее горло, когда она столкнулась с Доусоном в маленькой гостиной.
— Я извиняюсь. Очень извиняюсь. За все.
Он молча на нее смотрел.
— Ты выглядишь усталой. Садись.
Керри хмуро наблюдала за тем, как он пошел на кухню, открыл холодильник и налил ей бокал вина.
— Пей, — приказал он и, пройдя через комнату, сунул стакан ей в руку.
Она послушно сделала глоток, потом еще… пока полностью не осушила бокал. К сожалению, даже опустошив бутылку, ей не станет лучше, особенно когда на нее еще и накатила тошнота. Чувство вины причиняло ей невыносимую боль, как будто ее ужалил рой пчел-убийц. Она посмотрела на Рейфа и увидела, что он стоит рядом и на его лице застыло выражение беспокойства… Почему? Ведь он понимал последствия их звонка в ФБР. Ее грандиозный план, ради которого она лишила совершенно замечательного мужчину свободы и права выбора, исчерпал свои возможности. Марка, скорее всего, посадят в тюрьму, а ее затея с треском провалилась.
И ей придется жить с этим всю оставшуюся жизнь.
Керри сердито на него посмотрела.
— У тебя есть полное право злиться на меня за то, что я втянула тебя в эти неприятности. Я надеялась, что ФБР прислушается к тебе, ты легко сможешь найти безупречные улики, и они освободят Марка, но это была лишь мечта. А теперь Смайкинс угрожает, что не заплатит тебе, и ты не сможешь достичь целей, к которым шел в течение многих лет. Я все испортила.
Ее пронзило отвращение, пока она боролась со слезами. О, она была такой жалкой. Рейф опустился перед ней на колени и убрал прядь волос с ее щеки.
— Ты слишком строга к себе. Ты сделала то, что считала нужным, чтобы помочь Марку. Я не обвиняю тебя за это. Смайкинс заплатит мне, даже если мне придется свернуть его тощую шею.
Керри грустно улыбнулась.
— Но то, что я сделала с тобой… это так неправильно. А правильно будет, если я позволю тебе уйти. Я-я буду рада приготовить тебе ужин, если ты голоден; помогу собрать твои вещи и отвезу обратно в отель. Ты вернешься к своей прежней жизни и забудешь (обо всем), что я когда-то все испортила.
Он замер. Эмоции исчезли с его лица быстрее, чем правительственные учреждения закрываются в праздник. Терпение и доброта исчезли, уступив место сурово сдвинутым черным бровям. Казалось, в воздухе между ними сверкают молнии. Керри показалось, что ее желудок ухнул от страха вниз и оказался где-то в районе коленей. Ой-ой-ой.
Губы Рейфа были сжаты, ноздри раздувались, он опустил руку и встал, нависая над ней.
— Значит, когда я выполнил свою часть сделки, ты хочешь, чтобы я ушел? Как удобно для тебя.
Разве она это имела в виду?
— Я просто подумала…
— Что? Что можешь не выполнять свою часть сделки? — он подошел ближе, глядя на нее с выражением, которое можно было назвать угрожающим. — Малышка, ты обещала мне гребаных сорок восемь часов. По моим подсчетам они еще не истекли. Мы запутались в другом дерьме, и ты целый день держала меня на расстоянии.
Запутались в другом дерьме? О, просто пытались спасти Марка. И сейчас это стало так называться? Он думает, что она выберет секс вместо брата? Он зол из-за того, что она предпочла брата? Если это так, он, видимо, решил, что у нее куриные мозги и она не умеет принимать решения.
— Я не хочу больше слышать от тебя «нет», — прорычал он. — Независимо от того, как и где я хочу тебя, твой ответ должен быть «да».
Удивительно, но за какие-то три секунды он из хорошего парня превратился в ублюдка.
— Может, «Да, хозяин» было бы лучше? — Керри вскочила, скрестив руки на груди. — Ты говоришь так, будто я обычная подстилка для траха.
На его лице появилось какое-то отталкивающее выражение.
— Ну, ты видишь во мне лишь средство достижения цели с мозгами гениального хакера, поэтому, полагаю, мы квиты. Раздевайся.
— Что? — Керри почувствовала, как ее сердце бешено заколотилось от изумления, борющегося с гневом.
— Ты слышала меня. Снимай одежду. Всю. Я сегодня был невероятно твердым весь день, ожидая увидеть то, что находится под этой свободной блузкой. И хочу рассмотреть все прямо сейчас.