«Очень хорошо», — признался себе Доусон, потому что безумно хотел провести еще несколько часов с Керри.
— Да, лучше сегодня утром.
Снова молча кивнув, она подошла к кровати и легла. Выключив прикроватную лампу, Керри закрыла глаза. Каждая мышца ее тела была напряжена. Казалось, еще немного — и она взорвется. От облегчения? Заплачет? От гнева?
Боже, Рейф никогда не мог понять, что чувствуют женщины. Он лег в кровать рядом с ней, изнывая от желания прикоснуться.
— Пожалуйста, не расстраивайся. Все будет хорошо.
— Я не расстроена, — ее голос был скрипучим, как хорошо накрахмаленная рубашка.
И когда Доусон попытался прижаться к ней, все ее тело, казалось, одеревенело, Керри отодвинулась от него. Она ведет себя так потому, что их сделка почти подошла к концу, и она ему больше ничего не должна, или потому, что она беспокоится и думает, что он ее отвергает?
Мать вашу, Рейф ненавидел разгадывать загадки. Ненавидел попытки понять ее чувства. Обычно эмоции других людей его не беспокоили. Он никогда не уделял этому внимания. До встречи с Керри… Он провел много своего драгоценного и продуктивного времени, волнуясь о ее чувствах. Дьявол, он прекрасно знал, что у нее мог наступить внезапный приступ ПМС. Именно поэтому мужчина старался не заводить серьезных отношений.
— Продолжай злиться, если хочешь.
Он откатился от нее и лег на спину.
— Я же сказала, что это не так.
— Ага, звучит очень убедительно. Я, между прочим, думаю о твоей безопасности.
— И возвращаешься к своей комфортной жизни, где компанию тебе составляют компьютеры, никто не устраивает для тебя День рождения, и ты не должен ни о ком заботиться. Я ожидала этого, — ее голос сочился гневом. — Поверь, я никогда не ждала, что богатый горожанин останется с бросившей ему вызов провинциальной официанткой.
— Что?
— Я имею в виду только секс. Я молодая женщина, так почему бы и нет, верно? Но я никогда не ждала от тебя чего-то большего.
Она желала только этого? Рейф постарался успокоить свое бешено бьющееся сердце.
— Ты не из тех мужчин, которые по-настоящему захотят женщину, даже не закончившую колледж, — Керри продолжала, — которая, вероятно, никогда не будет носить сорок второй размер одежды, которая готова пойти на преступление, потому что не может позволить себе нанять частного детектива.
— Ты говоришь так, будто я считаю, что ты не достаточно хороша для меня. Или что я сноб, и мне почему-то кажется, что я лучше всех. Ты что, веришь в эту чушь?
— Я просто констатирую факты.
Он фыркнул.
— Неправильно констатируешь. Я не лучше, чем ты или кто-либо другой. Я превратил свое хобби, которое однажды чуть не довело меня до тюрьмы, в прибыльный бизнес. Мне чертовски повезло, — он сжал ее плечи. — Я сын алкоголика и очень несчастной женщины, которая едва говорила по-английски. У меня было большое желание добиться успеха. И если ты сделаешь еще один уничижительный комментарий о своем размере одежды, я перекину тебя через колено и буду шлепать по заднице, пока она не станет такой же красной, как вишня.
Она закатила глаза.
— Тебе, наверное, это пришлось бы по вкусу.
Рейф решил помочь ей скрасить ситуацию.
— А кто сказал, что ты останешься в стороне?
— Ты невозможен.
Доусон едва мог смотреть на ее печально опущенные уголки губ и грустные глаза.
Поэтому он прижался долгим, неподвижным поцелуем к ее рту и отступил.
— Это не реально. У тебя своя жизнь, у меня — своя. Во всяком случае, ты слишком хороша для меня. Я никогда не знал никого более великодушного. Я не умею заботиться… о людях так, как ты. Я не способен на это. Отношения и я — вещи несовместимые.
— Но ведь сегодня вечером ты рискнул всем, чтобы помочь мне…
— Я не говорил, что я совсем уж конченый козел, — он провел рукой по волосам, подозревая, что еще больше стал походить на клиента, чьим стилистом была Медуза Горгона. — Увидев, что тебе нужна помощь, я помог. Это мое единственное доброе дело за последние десять лет. Если мы будем вместе… это подвергнет тебя слишком большой опасности, да и нет в этом смысла. До моего самолета осталось примерно двенадцать часов.
Керри напряглась, на ее лице застыло мрачное выражение.
— Ты так мне помог. Думаю, твой план сработает. Свобода Марка — это все, на что я надеюсь, и я очень благодарна тебе за помощь.
Как будто молча придя к взаимному согласию, они решили закончить этот разговор. Керри повернулась на бок, оказавшись к Рейфу спиной. Она лежала неподвижно, но по ее легкому дыханию он знал, что она не спит. Он тоже не мог заснуть. Но прикинулся спящим, так же как и сделал вид, что не видел боль, промелькнувшую на ее лице, притворившись, что не хочет перевернуться, сжать ее в своих объятиях и заниматься с ней любовью до тех пор, пока они не смогут пошевелить даже пальцем, не то чтобы спорить или думать.