- Я не хочу об этом говорить.
- Ну разумеется. Тебе к психологу, нужно, Лавр, мстительное ты чудовище!
Он не успел ответить, лифт остановился.
Моя былая уверенность осталась на верхних этажах. Двери открылись, и холодом не просто обдало - из него был соткан весь воздух. Я помнила, чем закончилась последняя встреча Лавра и Свита для меня. А теперь я увижу еще и других вампиров?
Контейнер не был темной комнатой. Большая, светлая зала с крупными углублениями по бокам, уходящими куда-то вниз, - все это напоминало вывернутый, распустившийся бутон тюльпана. Это первым делом бросалось в глаза и привлекало все внимание.
- Покиньте, - раздалось сверху.
- Я - Лавр! – Зала подхватила звук его голоса и разнесла эхом. Листья тюльпана распахнулись, и я увидела ужасную картину: на полу, в самом центре лежал Свит с перерезанными запястьями, углубления в полу были лишь чашами, спускавшими вытекавшую из его вен кровь куда-то вниз, по желобам.
- Свит! – заорала я, пытаясь вырваться из рук Лавра.
- Туда нельзя! – Лавр сжал мои плечи. – Нужно уходить!
- Свит! – я попыталась вырваться из рук. – Он же твой друг! Это так получают власть?! Освободите его! - я не понимала, что со мной происходит, и к кому я пытаюсь достучаться.
- Да стой же ты! - Лавр обхватил меня сзади, в ответ я начала царапаться, кусаться, пытаться дотянуться до его шеи.
- Где они? Где те, кто вынес это решение?! – кричала я.
- Ты его не увидишь, он уже ушел, теперь все зависит только от Свита.
- Давай его заберем, - взмолилась я.
- Нельзя, он должен уйти сам. Это плата за власть. Только Глава может пережить такое. Один раз ему это уже удалось, слышишь? – Лавр пытался повернуть мое лицо к себе.
Я рассмеялась и с горькими слезами, разъедавшими мои щеки, выплюнула в лицо Лавру:
- Так вот почему ты не стал Главой? Испугался платы за власть? Ты жалкий, подлый ублюдок. Знал, как все будет?!
- Знал.
- Тогда зачем меня сюда привел? Показать, как он страдает? Как умирает?
- Хотел обменять тебя на власть! - рявкнул Лавр.
Я влепила ему пощёчину, но он не ответил, лишь голова его качнулась в сторону, а пальцы разжали мои.
- Вот, значит, как! Сдал Свита, а для подстраховки привел и меня!
Лавр отшатнулся на миг, и, взяв себя в руки, попытался схватить меня снова. Я отшатнулась:
- Проваливай! Я спасу его, хоть на себе понесу!
- Тебе не дадут выйти с ним! Он должен пройти это!
Я побежала к телу Свита и присела рядом, разглядывая глубину порезов вен, скорость, с которой кровь утекала вниз. Лавр подошел вслед за мной, но к Свиту даже не наклонился.
- Ублюдок, какой же ты ублюдок, Лавр!
- Прости, может быть, в следующей жизни…
Я подняла на него глаза и прошептала, едва сдерживая себя, понимая, что не смогу сделать ему больно физически, только словами:
- Ассин должна была сдать тебя, а не Свита! Тогда бы ничего не было. Без тебя все были бы счастливы!
Лавр выслушал и все равно протянул мне руку:
- Уходи со мной, пока не поздно. Ты - человек и я…
- Я - человек! - Я снова подняла на него глаза, сжимая в своих руках ледяную руку Свита: - А ты - трус. Проваливай!
Я пыталась перевязывать выше вспоротых вен руки Свита, пережимать места порезов, но кровь не хотела останавливаться, я била его по щекам - он не приходил в себя ни на миг.
Ничего не помогало, кровь зачарованной дымкой утекала по лепесткам тюльпана, раскрашивая пол красными всполохами.
- Свит, - я подняла его голову и прижала свой лоб к его, - Свит, мы с тобой никогда об этом не говорили, - я гладила его по щекам, надеясь, что он проснётся от моих прикосновений, слезы текли по моему лицу, и я периодически их вытирала. - Лавр сказал, что я отсюда не выйду, а даже если я выйду… - я зарыдала сильнее, - даже если и выйду - что мне там делать без тебя? Без твоей защиты? Ты же обещал обо мне позаботиться… Свит… Я сделаю это не потому, что ты важен мне, смотри, потом не загордись, - горько усмехнулась я, - а потому что ты обещал мне безопасность…
Я поняла, что конструкция лепестков не так проста на первый взгляд, порезы на руках Свита были в форме лунки, а значит мне больше ничего и не нужно было, я проверила свою догадку и резанула ладонью по уголку. Невидимый разрез гладкой линией тут же рассек ладонь, и я задохнулась от боли. Словно самый искусный и самый острый нож в мире тебя коснулся. Сначала ты даже не замечаешь - кожа будто остается целой, и только потом, спустя секунды, приходит боль. И кровь.
Я закричала и резанула обе ладони сильнее, заливая своей кровью пол, свои ноги и рубашку Свита. Как могла приоткрыла его рот и, надавив подушечками ладоней, выдавливала в горло Свита свою кровь. Снова и снова сжимая и разжимая ладони.