- Этого?
- Удобств.
- Зачем вы всех обманули? Вы же знаете, что я - человек, и Свит знает, что я - человек. Вы просто сделали меня приманкой. Для кого?
Я вдруг замерла, не веря своим собственным мыслям.
Неужели…
- Вы тоже ищите Ассин? – произнесла я, не понимая какой ответ я бы на самом деле хотела услышать. Ведь от него зависела моя жизнь по сути.
Септл не пошевелился, словно замер в своем ледяном вампирском величии. Но потом все же взглянул на меня и снова отвел глаза, продолжая что-то обдумывать.
- Я попала в точку. Вы, - я вздернула волосы вверх, показывая на свою шею, - вы проверяли у меня что-то на шее, - я даже вскричала от неожиданной догадки: - Вы кусали ее, пили вампирскую кровь?!
Септл напрягся.
- Не слишком ли ты умная? Странно, что Свит не скрутил твою голову раньше.
- Скрутил бы, если бы не Лавр.
- Лавр, - усмехнулся Септл, откидываясь на стуле свободнее. – Маленький ангел Ассин.
- Что? – шокировано переспросила я.
- Свит тебе не рассказывал? Видимо, мальчик застеснялся, а может Ассин так ему и не поведала во время их любовных утех. Ассин никогда не любила Свита, она была безбожно влюблена в Лавра. Считала его божеством, ангелом, сошедшим с полотен.
- Но Свит был влюблен в нее! Или она позволила себя полюбить?
- Ассин была ищейкой, ее заданием было найти тех, кто убивал молодых женщин. Свит как раз жил в том районе, и Ассин быстро смекнула что к чему, но, прежде чем донести мне об этом... – Септл вдруг заговорил жестче, словно проживая то время и ненавидя то, что произносит: - Она начала действовать сама! Своенравная девка! Свит никогда бы не сдал своих, но Ассин умела хорошо играть влюбленность. Пытать Лавра или унизить его таким образом она бы не смогла. Поэтому Ассин и поступила со Свитом как настоящая женщина.
Септл осекся.
- Как? – не выдержала я, подвигаясь ближе к нему.
- Современное поколение так плохо воспитано, - сыронизировал Септл, разглядывая свои красивые гладкие ногти. – Говоря вашим языком, Ассин поступила самым простым способом современных женщин – раздвинула ноги.
У меня аж перехватило дыхание от подобного мнения. Вот уж действительно, древний.
- Свиту этого было достаточно: он сдал нахождение всего клана, сдал свою семью, конечно же, заранее получив самые твёрдые клятвы от Ассин унести его тайну в могилу. – Септл даже усмехнулся и продолжил: - Свит сдал даже Лавра! У Ассин был шок, когда она поняла, что Лавр не человек, и существо, которое она так обожествляла, на самом деле вампир. Мало того, она не успокоилась и пошла дальше - заставила Свита себя укусить, и сама стала вампиром. А потом еще торговалась со мной за жизнь Торо. И выторговала же!
- Но откуда это знаете вы?
Я чувствовала - что-то здесь не сходится.
- Я? - Септл рассмеялся, будто только сейчас осознал, как наивно я смотрю на его мир своими человеческими глазами. - Я был тем самым Папой Римским, чью любимую обескровил Свит!
Я от шока припала спиной к стене и не шевелилась, внемля каждому его слову.
- Горе мне, что она была человеком, и горе мне, что она стала такой зависимой от его крови!
Я смотрела на Септла, стараясь считать каждую его эмоцию, но то, что он говорил, гораздо сильнее отпечатывалось в моем мозге, пульсируя всем тем ужасом, который он открывал мне.
- Знала бы ты, как я пытал Ассин! Как вгрызался в ее тело, наказывая за то, что она так поздно вышла на его след. Я не знал, что Ассин уже была обращена, и стал первым вампиром, познавшим кровь другого обращенного.
Септл резко наклонился ко мне, отчего пара прядок из его идеальной прически упали на лоб, подсвечивая золотом обезумевшие глаза:
- Ассин была виновна во всем! Она тянула с докладом мне, надеясь выторговать жизнь для Лавра, а я, лишь после того, как моя любимая погибла, узнал причину всех смертей женщин в Риме. Пришлось устроить облаву на свой же клан! А все из-за Ассин! Если бы она делала свою работу, а не раздвигала ноги, я бы вырезал ту вампирскую ветвь и стер бы с лица земли их падший способ делать деньги!
- Но почему вы сами не обратили свою любовницу? – я осеклась, ловя потемневший от ярости взгляд Септла.
- И обречь ее на это? Вечные муки жизни? Он страдала с самого рождения, сейчас бы ей поставили депрессию, а тогда… Тогда считали помутнением рассудка. Я оберег ее от нападок, я любил ее безмерно. Она же меня ненавидела, ненавидела настолько, что отдалась в руки Свиту.