Глава двадцать седьмая. Кровь
- Септл! Септл!
Дикий крик заставил меня очнуться, чтобы тут же почувствовать тянущую боль по всему телу. С запрокинутой головой я увидела, как Свит оттолкнул в сторону мертвое тело Ассин и, встретив мой затуманенный взгляд, подбежал ко мне. Я заморгала от жара, вспыхнувшего в моей груди, и словно покачиваясь на волнах, засмотрелась в голубые глаза Свита, сдерживая хрип.
«Голубые?»
Я покачала головой, отгоняя дурацкое видение. Жар в груди становился все крепче, пока я не закричала, а грудь не свело судорогой. Меня тошнило завтраком, которого не было, раны на шее и спине закровоточили сильнее, я скользила в агонии на своей же крови!
- Что ты делаешь? – взревел другой Свит, также склоняясь надо мной. Я прищурилась, и картинка слилась воедино - надо мной навис Лавр. Жар в груди был от него. Он пытался меня что… укусить? Тоже?!
- Я делаю то, что должен был сделать ты! - рявкнул Лавр, отталкивая от себя Свита с силой, которую только мог себе позволить. Лавр провел языком по своим губам и прорычал: - Но, как я вижу, ты всего лишь подкармливал ее своей кровью, ублюдок! Я чувствую ее, твою кровь! Ты напитал ее, чтобы другой не смог обратить?! Решил так оставить ее себе? Ты поистине Древнейший!
Лавр зарычал и с взявшейся из ниоткуда новой силой кинулся на Свита, а потом заорал ему в лицо, угрожая:
- Она не выживет после того, как ее пил Верховный! Ты должен ее обратить!
- Я не стану, - прошептал Свит, склонясь надо мной, гладя мои волосы. – Она решит сама, быть ей вампиром или нет. Если выживет.
«Если выживет. Пошлое признание, или он так расписался в собственной беспомощности?»
Я замотала головой, пытаясь увидеть Септла, но того нигде не было. Даже тела. Септл тоже меня бросил, отдал этим двоим. Я же спасла его, я знаю! Я помню поцелуи и его перепачканные моей кровью губы. Я заморгала, чувствуя, как набегают новые слезы.
Все закончилось новым предательством? Септл обменял мою кровь на свою жизнь? Я сопротивлялась, бессильно отталкивая руки Лавра, упорно пытавшиеся меня поднять с пола. Ноги и руки стали ватными, я снова растворялась в облаках, а сознание уплывало в тот теплый океан, в котором мы когда-то плавали со Свитом, сознание летело по улочкам, где мы ездили с Лавром, сознание растворилось у дверей квартиры, в которой я когда-то жила.
Не хочу больше никому принадлежать и не буду!
Я закрыла глаза и поняла, что теперь этот мир остается без нас обеих - без меня и без Ассин.
Глава двадцать восьмая. Похороны
Я покачивала ногой, перекинутой через подлокотник кресла туда-сюда, и нетерпеливо слушала, пощипывая мочку своего уха, это давало мне не уснуть прямо тут. Распорядитель похорон въедливо пытался донести мне деталь за деталью, но я не могла - да и не хотела - сосредотачиваться. Бедный подчиненный, присланный мне для организации великого праздника, пыхтел, потел, стирал пот и начинал заново объяснять мне. Я от скуки перевела взгляд на его шею. Интересно, когда прокусываешь старую, дряблую кожу, насколько это портит аппетит? Этот стариковский запах, расцветавшие то тут, то там пигментные пятна, недобритые волоски на подбородке, - все это безумно раздражало.
«Разве трудно быть идеальным?»
Распорядитель заметил мой взгляд и едва не свалился под стол. Я рассмеялась, наблюдая, как кипа бумаг соскользнула на пол, когда тот хватался за полированную поверхность в нелепой попытке удержаться в кресле.
За спиной раздалось покашливание. Сзади меня, оперевшись о косяк двери, стоял Септл. Порождение дьявола облачилось в строгий серый костюм, тот ему безумно не шел, делая красивые, медные волосы ржавыми, а белок глаз болезненным.
- Давно наблюдаете? – поинтересовалась я, опуская задранную ногу на пол и поправляя шелковую юбку. Для приличия можно и потерпеть пару минут десяток новых нотаций.
- Минут пятнадцать.
«Столько сдерживался?»
Я хмыкнула и повернулась к распорядителю, задавая и так очевидный вопрос:
- Так вы из-за него потеете так? - я наклонилась чуть ближе и прошептала, будто Септл нас не услышит: - Согласна, жуткий тип.