Я шмыгнула носом и вжала голову, пока одной рукой прислужник маньяка вкидывал меня в машину.
«Вот и все», - подумала я, глядя, как дверца закрывается.
Откуда-то раздался «дзинь», потом еще один «дзинь» и посыпалась череда звуков, больше напоминающих драку.
Я несмело толкнула дверь: в сумраке вокзальных фонарей стоял Лавр, поддевая носком подбородок лежавшего у его ног похитителя – моего похитителя!
Я выскочила наружу и едва поймала себя на мысли, что кидаться ему на шею будет странно.
- Лавр! – крикнула я, он посмотрел на меня долгим взглядом.
- Ты? Ты почему здесь?
- В смысле? Я думала, ты меня спасаешь, - шокировано пробормотала я.
- Я спасал девушку, которую нес какой-то извращенец, а это - ты! Ты что, так сбегаешь? – прищурился Лавр и подошел ближе. Он рассматривал мое лицо и видимо то, что он увидел, его изрядно рассмешило.
Я понемногу отходила от шока, как и амбалы, валявшиеся на земле.
- Идем, - бросил Лавр, разворачиваясь. – Или останешься?
- Н-нет, я иду, иду.
***
На утро между нами состоялся диалог, которого лучше было бы избежать:
- А как ты попал сюда, Лавр? - спросила я, жаря себе яичницу. От моей еды хозяин дома отказывался.
- Меня привел Свит, - тот пожал плечами, отпив кофе из красивой маленькой чашечки. На секунду я даже засмотрелась: утреннее июльское солнце лучиками играло на его лице, придавая ему вид божества, – взрослый ангел, сошедший с полотен великих художников.
- Кем ты работаешь?
- Зачем мне? – удивился Лавр.
- А, ну да. - Я посмотрела на его силуэт, на то как он держал осанку, дерзкий взгляд из-под густых ресниц, под оверсайзным классическим костюмом были видны мышцы на руках. - Ты - жигало?
Лавр поперхнулся горячим кофе и с грохотом чуть ли не кинул чашечку на стол.
- Я - кто? Ты, Ассин, двуличная, сама переспала со всем Римом, а теперь… - он замолк, ловя мой удивленный взгляд.
Я отмерла и засмеялась в голос, впервые за долгое время я чувствовала хоть какое-то облегчение: унижал он сейчас не меня, а ту, другую, незнакомую мне.
- Римом? Я? Я, конечно, не девственница, - пробубнила я, - не девственница, говорю, но со всем Римом… Я открою тебе тайну: я Рим видела только на контурных картах. В школе.
- Что такое контурные карты? – переспросил Лавр.
На этом разговор можно было считать завершенным. Мы были будто из разных миров. Он считал меня кем-то, о ком я не хотела слышать, мне же он стал казаться вообще не из мира сего.
***
Тоска по дому на фоне неисчезающего страха снова сбежать в никуда подстегивала возникшее чувство презрения к себе. Как я попала в эту ситуацию? При всем проявленном Лавром сочувствии и хорошо скрываемой им жалости ко мне, не могу же я жить тут вечно! Поэтому через неделю я снова решила потоптаться по больному.
- Слушай, ты не работаешь, не работаешь как обычные люди, так как ты тогда содержишь такой красивый и большой дом?
Он закатил глаза и ответил:
- У меня есть деньги. Я думал, это очевидно. Я богат.
- Насколько?
- Мне хватит прокормить тебя еще какое-то время, - попытался осадить меня он.
- А потом? – не унималась я.
- А потом, надеюсь, Свит найдет тебя сам! – рявкнул Лавр и вышел из дома, громко хлопнув дверью.
Я как стояла, так и осела на пол прямо с тряпкой, которой вытирала столешницу.
«Свит найдет меня? Маньяк найдет меня!!!»
В тот день я снова заперлась в комнате.
***
Под утро в дверь постучали.
- Слушай, ты там в порядке? На весь дом не воняет твоей готовкой, ты жива?
Я повернула голову в сторону двери и заорала:
- Больше не будет вонять! Поголодаю пару дней, а там и Свит подойдет!
Имя маньяка, которое я выучила, крутилось на языке и стирало страх перед ним - не до конца, конечно, но имя Свит было забавным. Даже если все закончится, такое имя не забуду точно.
Несмотря на дерзость, с которой я ответила Лавру, меня потряхивало, внутри клокотало, от такой сильной встряски до сих пор дрожали руки. Я вскочила с кровати, откидывая в сторону части моей баррикады, и, запыхавшись, наконец, распахнула дверь. Лавр стоял с таким постным лицом – ну ни одной эмоции! Он настолько уверен в себе, что ему все равно, что я сейчас презираю за проявленную ко мне угрозу? Сказать ему еще сверху грубостей я побоялась, особенно глаза в глаза. Могла лишь скрыть свое презрение. Стараясь подбирать уже более правильные фразы, я заговорила мягче:
- Верни меня домой, пожалуйста… Я же тебе в тягость, я вижу, что ты добрый человек. - Я осеклась на слове человек, но все же его произнесла. – Выгнать? Ты меня не выгоняешь, так помоги вернуться.