Я усиленно жевал, предоставив Рине возможность выкручиваться из созданной ей самой ситуации.
– На работе,– коротко ответила она.
– Вы, как и он, военный инструктор?– мама строго посмотрела на отца, откупорившего бутылку шампанского.
– Не совсем. Я вхожу в группу администрирования.
Папа наполнил бокал до самого края.
– Гоша совсем не говорит о своей работе,– пожаловалась мама,– я так за него переживаю. Может быть, хоть Вы немного расскажете, чем он занимается?
– Мам, ну сколько раз повторять,– я решил вмешаться в разговор, боясь, что он может зайти в ненужную сторону,– я дал подписку о неразглашении.
– И вся административная группа тоже,– посмотрев на Рину, строго добавил я.
Она послушно прижала палец к губам.
– Это правильно,– посмеиваясь, поддержал меня отец,– тайна есть тайна. Твоё дело, мать, пирожки печь и по совместительству работать моей музой.
– А ты, гений, прячь бутылки, завёл моду с утра шампанское пить!– поднявшись, мама отобрала у него бокал.
За разговорами время летело незаметно.
После обеда отец повёл Рину в свою мастерскую, пообещав, что напишет её портрет, а потом долго водил по участку, показывая деревянные домики, в которых жили утки и другие птицы.
Мама смотрела на меня счастливыми глазами и почти ничего не говорила, но было видно, что они оба совершенно очарованы гостьей.
Ближе к шести позвонил Валерий Фёдорович:
– Отдохнул? Тогда через два часа встречаемся в сквере возле Исаакиевского собора.
Вернувшись в дом, я застал всю компанию за чаепитием.
– Нам пора,– сообщил я родителям.
– Как это пора?– всплеснула руками мама.– Только приехали и уже убегаете?
– Ой, совсем забыла тебе сказать,– Рина невинно улыбнулась,– я на сегодня отпросилась у руководства, думала, мы весь день проведём с твоими родителями.
– Я планировал, что мы переночуем в моей квартире,– с нажимом в голосе ответил я.
Отец погрозил мне пальцем:
– Как это в твоей квартире? У нас в доме пять комнат пустует, места всем хватит. Как Екатерина родит, сразу к нам переберётесь, мы ей всем миром помогать будем.
Я понял, что если продолжу настаивать на своём, буду выглядеть глупо и, вздохнув, начал вызывать такси.
Все трое вышли провожать меня к воротам.
Гном забавлялся с пёстрым селезнем: тот, громко шипя, пытался выбраться на берег, а пёс носом сталкивал его обратно в воду, ловко уклоняясь от ударов клювом.
– Никогда бы в такое не поверила, если бы не увидела своими глазами,– сказала Рина.
– Это ещё что,– похвастал отец,– в один из Гошиных приездов в посёлок забрёл огромный дикий кабан. Все соседи по домам попрятались, уже думали специалистов для отлова вызывать. И что ты думаешь?
Сделав эффектную паузу, он продолжил:
– Через пять минут Гоша привёл его к нам во двор, и они с Гномом устроили настоящее представление.
– Ага,– улыбнулась мама,– а после того как представление закончилось, мы с мужем полгода газон восстанавливали.
– И как это у него выходит?
– Сердце у него доброе,– мама провела рукой по моей бритой голове,– вот и звери разные это чувствуют, знают, что он им плохого не сделает. Я часто вспоминаю одну историю. Лет пять, наверное, Гоше было, когда мы его первый раз в цирк повели. Сразу после антракта с группой львов и тигров выступал известный дрессировщик, а Гоша вдруг разнервничался, стал меня за руку тянуть, требуя, чтобы мы домой шли. Я ничего не понимаю, ведь до этого ему всё нравилось. А один лев спрыгнул с тумбы и подошёл к тому месту, где мы сидели, встал напротив нас и Гоше в глаза смотрит. Дрессировщик его на место вернуться упрашивает, а тот подчиняться не думает, стоит как вкопанный. Вот так до конца всего представления и простоял. В зале сначала смеялись, а потом поняли, что к чему и уже потом только на одного Гошу смотрели, а когда мы в вестибюле одежду получали, к нам девушка подошла, помощница этого дрессировщика. Сказала, что он с нами переговорить хочет.
Я сделал попытку отойти в сторону, чтобы в сотый раз не слушать окончание этой истории, но папа остановил меня.
– И чем всё окончилось?– спросила Рина.
– Внутрь она нас повела,– продолжила мама,– а там клеток с животными полно, запах ужасный стоит. Возле клетки со львом дрессировщик сидит на табурете. Лев как Гошу увидел, стал головой о прутья клетки тереться. Мой мальчик руку туда протянул, гладит его, а лев ему пальцы облизывает. Я перепугалась до смерти, а Гоша смеётся.
Мама вздохнула, словно заново переживая давние события: