Они медленно плыли по воздуху, исчезая на границе света и тени.
«Также происходит и с людьми,– подумал я,– лишь успев появиться в тонкой полоске света, мы тут же исчезаем за гранью темноты».
Мои философские размышления прервал настойчивый стук в дверь.
– Эй, Гоша, вставай,– послышался голос товарища Сталина,– тут опять с самого утра про этого артиста передают.
Я мотнул головой, отгоняя остатки сна:
– Пять минут, только приму душ!
Комната товарища Сталина, куда он меня привёл, была, мягко говоря, небольшого размера.
Возле стены стояла кровать, напротив которой висел большой телевизор.
Рядом виднелась прикроватная тумба, заваленная бумагами.
Симпатичная женщина диктор с бесстрастным видом сообщала о том, что согласно завещанию безвременно ушедшего великого артиста его тело будет сожжено, а прах развеян над разными континентами Земли.
Ещё примерно через минуту мы узнали, что всё своё состояние певец отдал детским домам.
– Я слышал его песни,– сказал товарищ Сталин,– полная ерунда. Пустой человек. Пел о любви, а в глазах любви не было, но деньги свои деткам оставил, значит, думал о них, переживал.
Я не стал говорить, что убитый действительно очень любил детей, и именно эта пагубная любовь расшвыряла его мозги по перламутровым кафельным стенам.
И ещё я мысленно поблагодарил человека, который заставил мнимого певца подписать подобное завещание.
Но в слух я сказал другое:
– Согласен, Иосиф Виссарионович, как говорится, встречают по одёжке, а провожают по уму.
Спустившись на первый этаж, мы увидели товарища Молотова, сидевшего за накрытым столом.
На его лице сияла ослепительная улыбка, но выглядел он помятым.
Видимо, вчерашнее возлияние не прошло даром для его организма.
Через несколько минут к нам присоединился Виктор Антонович.
Завтрак прошёл в полной тишине.
После его окончания Сталин начал набивать трубку.
– Виктор,– нарушил он тишину,– как думаешь, может, нам отпустить товарища Молотова в заслуженный отпуск?
– Надолго, Иосиф Виссарионович?
– Пусть увидится с семьёй, отдохнёт, наберётся сил, ведь очень скоро у него не будет такой возможности. Как и у всех нас. Предстоит большая работа. Недели две, Вячеслав, тебе хватит?
– Конечно, товарищ Сталин, весьма признателен за заботу,– удовлетворённо закивал головой Молотов.
– Тогда иди, собирай вещи.
Молотов тут же поднялся и, благодарно кивнув, исчез за дверями.
Для себя я отметил, что включён в некую общую работу, но вопросов задавать не стал.
– Вчера нас прервали,– обратился ко мне Сталин,– а сегодня я буду очень занят. Начал писать большой труд о нынешнем международном положении России. Не хочу, чтобы ты думал о товарище Сталине, как о болтуне и пустослове. Мой компаньон знает историю, о которой я говорил вчера, не хуже меня. Пусть он и расскажет.
Соглашаясь, Виктор Антонович кивнул:
– Мы, товарищ Сталин, погуляем по территории, не будем Вам мешать.
– Вот и отлично. К обеду меня не ждите.
– Что это за место?– спросил я Виктора Антоновича, когда мы вышли из дома.
– В эпоху всеобщего обогащения новоявленные миллиардеры вкладывали легко доставшиеся деньги во всё, что могли,– ответил он.– По замыслу одного из них тут должны были построить элитный посёлок, что-то наподобие знаменитой Рублёвки, но хозяин разорился и выставил участок на продажу. Я выкупил все его долги перед кредиторами, став единоличным владельцем.
– Могли бы деревья посадить или цветы, украсить хоть немного.
– Зачем?– Виктор Антонович пожал плечами.– Меня устраивает данный пейзаж: простор, широта, настоящее русское поле.
– Ну да,– хмыкнул я,– тогда зачем подстригаете?
– Траву начали стричь совсем недавно,– пояснил он,– живность тут растёт с удивительной быстротой, за пару недель поднимается выше плеч, ходить невозможно.
– А я подумал, чтобы контролировать подходы к дому.
– Мне, Гоша, бояться нечего и некого,– Виктор Антонович кинул на меня цепкий взгляд,– хотя, надо признать, охрана в этом месте весьма серьёзная. Заметили, как я вчера неожиданно появился?
– Конечно, заметил.
– Под землёй на многие километры проложены огромные трубы, бывший владелец весьма обстоятельно подошёл к обустройству местности. Так что мне оставалось только объединить их в единую систему.
– Систему подземных ходов,– догадался я.
– Точно,– Виктор Антонович улыбнулся,– через каждые сто метров находятся бункера с охраной.
– Это Вы мне намекаете на то, чтобы сбежать не думал?
– А зачем бежать? Разве Вы в плену или Вас обижают? Если захотите уйти, только скажите, силком никто никого не держит. Но хочу предупредить: если наш разговор продолжится, Вы узнаете множество очень любопытных вещей. А в этом случае обратной дороги назад не будет.