– Точно,– Виктор Антонович с отвращением сплюнул,– трудно представить, какой резонанс вызвала бы такая акция! Почему какой-нибудь работяга, отпахавший на родное государство тридцать лет, не может получить от него благодарность даже в виде грамоты, а не скрывающий своей паскудной ориентации петух, удостаивается такой чести, а?
– Общество бы как минимум заволновалось,– признал я,– могу себе представить страсти, которые бы закипели в Интернете.
– И всё же это только присказка,– протянул он,– сказка была бы впереди. После этого мы должны были открыть людям ужасную правду: серийный насильник и педофил, освобождённый властью из тюрьмы, награждён высшим Орденом государства! СМИ раздули бы из этого такую историю, что земля должна была закачаться под ногами. Тут же всплыли бы факты, говорящие о постоянной подмене людей творческого цеха. Соответствующие органы должны были провести эксгумацию тел и представить неоспоримые доказательства чудовищных экспериментов. Каково, а?
Мне пришло в голову, что напротив меня как раз и стоит чудовище в человеческом обличии.
– Это стало бы ужасным ударом по действующей власти,– только и оставалось ответить мне.
Он кивнул:
– Определённо, Гоша, определённо. В знак протеста против творимых преступлений коллеги короля отказались бы от гастрольной деятельности и всяких выступлений. Уж мы бы постарались.
– Но артисты зарабатывают только на концертах,– возразил я,– на какие средства они бы существовали?
– Мы бы оплатили их вынужденный простой,– ответил он,– деньги на эти цели были давно подготовлены.
– В общем, Вы решили раскачать ситуацию,– подытожил я,– но не слишком ли большое значение Вы придаёте всем этим людям?
Он ухмыльнулся:
– Отнюдь. Это только на первый поверхностный взгляд, кажется, что их роль невелика. Но оболваненный народ, лишённый привычной жвачки, живущий по принципу собачек Павлова, очень быстро ощутил бы возникший вакуум.
– А тут бы и выскочили Вы с товарищем Сталиным, как черти из табакерки, да?– зло спросил я.– Воскресший вождь, предлагающий бессмертие: собачки Павлова выстроились бы в очередь до самой Луны! Теперь я понимаю, чего Вас лишили. Ваш камень оказался бумажным!
По лицу Виктора Антоновича я видел, что ему не понравились мои слова, но меня это волновало в последнюю очередь.
Он поддел носком лакированного ботинка жухлую траву:
– Вам трудно понять обуревающие меня чувства, но эти люди прошлись катком по нашему плану. Речь идёт не о моём задетом самолюбии, но подобные действия сродни объявлению войны. Что же, вызов брошен, и он принят.
– Будете набирать армию?– ехидно поинтересовался я.
– Слишком многое поставлено на кон,– казалось, Виктор Антонович не заметил моей иронии, раздумывая о чём-то своём.
– Понятное дело,– мне очень хотелось выговориться,– вся грязь, которую Вы хотели вылить на них, теперь может оказаться на головах Ваших друзей. И Вашей голове.
– Проиграть одно сражение не значит проиграть войну,– ответил он одной известной фразой.
– Теперь у товарища Сталина,– сказал я,– есть только один шанс занять руководящий пост, это выборы. Но я очень сильно сомневаюсь, что ему под силу победить нынешнего президента, даже пообещай он всем вечную жизнь. Кишка тонка!
– Тут существует множество различных вариантов,– Виктор Антонович хрустнул пальцами,– например, нынешний президент может спокойно отказаться от власти в его пользу, убедив своих сторонников сделать это. Ведь он сам занял свой пост благодаря некой хитрой и весьма продуманной комбинации. Отчего же не повторить этот трюк ещё раз?
– Что позволено Юпитеру, не позволено быку,– напомнил я ему старую истину.– И с какого перепуга президент пойдёт на такой шаг?
– Можно предположить, что добровольно не пойдёт,– ответил Виктор Антонович,– но если представить ситуацию, в которой на его месте окажется очень похожий человек, наш человек, то согласитесь, это будет совершенно иной расклад. Никто и глазом моргнуть не успеет, как товарищ Сталин окажется на своём рабочем месте.
– Подменить президента? А каким образом Вы провернёте подобную комбинацию? Его же круглосуточно охраняют. Для того чтобы сделать это, необходимо сменить всю охрану, да и всех ближайших соратников в окружении.
Виктор Антонович сладко улыбнулся:
– Мне очень нравится ход Ваших мыслей. Из Вас, Гоша, со временем может получиться недурственный стратег.
«Вон ты куда гнёшь,– подумал я,– натренировался на артистах и решил, что подобные фокусы пройдут и в политике. Завести в Кремль товарища Сталина и управлять страной по своему разумению, прикрываясь его именем? Неплохо. Капитан говорил о растущих аппетитах «Системы», но ничего не говорил о том, что ей управляют безумцы. Будь внимателен, Гоша, кажется, лирика закончилась, и наступают смутные времена».