– Верно,– подтвердил капитан,– и у некоторых этого времени оказалось не так уж много. Многочисленная группа не могла не привлечь к себе внимания, и было решено, что пришла пора разделиться. Часть людей разъехалась по всей стране, а со Сталиным остался отец Виктора Антоновича и несколько вооружённых людей, которые могли защитить его от грозящей опасности. Время шло, люди старели, а Сталин совсем не менялся, и стало понятно, что эликсир подействовал. Находили молодых людей, которым, не вдаваясь в детали, говорили, что есть человек, нуждающийся в поддержке и помощи. Им хорошо платили и они не задавали лишних вопросов, но потом случился развал Союза и всё пошло не по плану.
– А он был, этот план?
– Конечно, Гоша, ведь товарищ Сталин пил эликсир не для того, чтобы вечно скрываться в горах. На его глазах рушился привычный мир, его имя трепали бывшие соратники, а после известных событий уровень критики превысил все разумные границы.
– Можно подумать, критика не имела под собой оснований. И с чего это Вы вдруг так его защищаете?
Капитан усмехнулся:
– Отчего же вдруг? Видимо, пришло время представиться: меня зовут Власик Николай Сидорович.
– Чего?– сначала я даже не понял, что он сказал.– Это, простите, какой ещё Власик? Тот, что много лет был начальником охраны Сталина?
Он утвердительно кивнул головой.
Я рассмеялся:
– Ну и дела! Несколько лет назад про Вас сняли целый сериал, правда, я редко смотрю телевизор и не видел ни одной серии. И вот Вы сидите передо мной, ну не странно ли? Может быть, сейчас сюда войдёт Распутин или какой-нибудь другой персонаж из музея мадам Тюссо?
– Гоша, понимаю, в это трудно поверить, но тебе придётся это сделать. Ради России, ради её людей и будущего, которое находится в опасности.
Я покачал головой:
– Если руководство хочет таким экстравагантным образом проверить меня, наверное, глупо сопротивляться. Но верить в бред, которым меня кормят последние несколько суток, я отказываюсь. Извините, я пойду, погуляю, видимо, московский воздух как-то особенно действует на мою психику. Хотя у меня есть одно разумное объяснение тому, что происходит: я сошёл с ума, и всё это мне только кажется.
Поднявшись, я решительно направился к выходу из номера.
– Психиатры утверждают, что сумасшедший никогда не признает того, что с ним что-то не так,– бросил он мне в спину,– а это означает лишь одно: ты, Гоша, не сумасшедший. Как и я.
Его слова заставили меня остановиться.
Вернувшись, я присел, подлил себе кофе и потребовал:
– Рассказывайте всё!
– Первый состав эликсира,– сказал он,– был готов в феврале пятьдесят второго года. Никто не знал, что может произойти с человеком, который выпьет его. Я сказал Хозяину, что готов испробовать на себе. Он долго отговаривал меня. Знаешь, я не был его другом, у него вообще не было друзей, но за проведённое вместе время мы стали близки. Товарищ Сталин старше меня на восемнадцать лет и вполне годился мне в отцы.
Он замолчал, прикуривая новую сигарету.
– Вы очень много курите,– заметил я.
– Дурная привычка, никак не могу от неё избавиться. Раньше курил папиросы, а эти современные сигареты такие лёгкие, что приходится выкуривать по две пачки в день. Так вот, после долгих споров я доказал товарищу Сталину, что в будущем, если оно, конечно, для нас наступит, ему потребуется преданный человек. Тот, кому он сможет доверить самое ценное, что имеет: свою жизнь. После долгих колебаний он всё-таки согласился. Так возникло известное всем «Дело врачей».
– Таким образом, Вас вывели из игры,– догадался я,– то- то историки до сих пор ломают копья, не понимая, почему Сталин так легко отказался от Вас?
– Да, это была часть операции, а заодно мы проверили действие эликсира. В мае меня сняли с должности и отправили в Асбест, потом последовал арест, ссылка в Красноярск и последующая амнистия. Так что в пятьдесят шестом году я вернулся в Москву к своей семье.
– Круто! А связь со Сталиным Вы поддерживали?
Он энергично потёр лицо ладонями:
– Я знал, что он жив, этого было достаточно. За мной постоянно шпионили, и я не имел права подставлять людей, участвующих в операции. Но я понимал, что он нуждается в моей помощи. В шестьдесят седьмом году возникла внештатная ситуация, товарищу Сталину грозила опасность, и мне пришлось сделать вид, что я умер.
– Это как?– не понял я.
– Специалисты «Системы», которые продолжали тайную работу, создали куклу, моего двойника, её и похоронили в гробу. Мне сделали пластическую операцию, выдали новые документы, и я на законных основаниях отправился в Грузию.
– А как же Ваша семья? Для них это был такой удар!