Одна из женщин сделала шаг к нему:
– Какая у Вас сабля красивая.
– Это, красавица, не сабля, а шашка,– строго поправил её Будённый,– для непосвящённых разницы между ними никакой, но на самом деле это два разных вида оружия. Если Вам интересно, расскажу.
– С удовольствием послушаем!– прозвучал чей-то голос.
– Тогда запомните,– Будённый обвёл взглядом собравшихся людей,– первое: сабля гораздо старше по возрасту. Второе: шашка вкладывается в ножны из дерева, а сабля в металлические ножны. Третье: саблю носят на поясной портупее, а шашку на плечевой, как у меня. Четвёртое: клинок шашки менее изогнут. Пятое: у сабли рукоять с гардой, а у шашки нет. Шестое: шашка короче сабли. И наконец, запомните главное: шашка это рубящее колющее оружие, а сабля колюще режущее.
Многие зааплодировали, и я последовал их примеру.
– Интересная лекция?– спросил Будённый.
– Очень,– ответил я,– сразу видно настоящего профессионала.
– Тогда прошу фотографироваться,– предложил он.
Некоторые так и сделали, а я решил дождаться окончания фото сессии, чтобы задать маршалу несколько интересующих меня вопросов.
Через пару минут он освободился, вопросительно посмотрев на меня:
– Хотите ещё что-то узнать о холодном оружии?
– Нет, я хотел сделать фото на память с товарищем Сталиным, но смотрю, его нигде не видно.
– Домой пошёл, наверное,– махнул шашкой Будённый,– жарко сегодня, да и люди с деньгами расстаются не так охотно, как раньше.
– А Вы тут давно работаете?
– Да уж лет пять, не меньше.
– Скажите, а сколько здесь всего людей, изображающих исторических персонажей? Я имею в виду Красную площадь.
Задумавшись, он сунул шашку между ног, а потом стал загибать пальцы, что-то подсчитывая в уме:
– Значит, так. Лениных трое, но один давно не появлялся. Жуков, Рокоссовский, я и два Сталина. Вроде, никого не забыл, итого семеро. У царей своя территория, они в основном у храма Василия Блаженного ходят.
– А товарищ Сталин каждый день работает?– стараясь не проявлять особого интереса, спросил я.
– Один почти каждый день, если не болеет или не в отпуске, а второй выходит только по выходным. Правда, есть ещё один чудак, но он появляется крайне редко, и сказать о нём я ничего не могу.
– Вот как? А кто он такой?
– Пожилой мужик, постарше меня будет,– ответил Будённый,– а строит из себя невесть что! То мне замечания делает, что ордена не те повесил, то Жукову говорит, чтобы брюки тщательнее гладил, то Ленина критикует, мол, борода не так подстрижена. Можно подумать, он видел, как ленинская борода выглядит. Ходит, бурчит что-то себе под нос, настроение портит.
– А люди с ним фотографируются?
– Фотографируются,– вздохнул Будённый,– только он за это деньги не берёт, буржуй. Мы ему сколько раз объясняли, что это работа такая, а он на своём стоит. Я лично как думаю? Если у тебя денег много, другим не мешай! Правильно я говорю?
– Правильно,– согласился я.– Скажите, а в какое время его можно тут застать?
– Да раза три или четыре в год, не чаще. Он только по большим праздникам появляется. Седьмого ноября, девятого мая или в день начала войны, пожалуй, и всё.
– В день начала войны?– переспросил я.– Это двадцать второго июня, что ли?
– Ага,– подтвердил маршал,– считай, ровно через два дня появится, опять нам кровь пить будет.
Сказав это, Будённый состроил грустную гримасу.
– Благодарю Вас,– я достал из кармана мятую тысячную купюру,– Вы, маршал, прекрасный собеседник. Примите от чистого сердца и давайте сфотографируемся на память.
Засунув деньги в карман, он довольно улыбнулся:
– С таким щедрым человеком с большим удовольствием!
Сделав несколько совместных фоток, я попросил:
– Можно я Вас одного сфотографирую?
– Конечно,– он подкрутил усы и принял горделивую позу, смотря куда-то вдаль,– так пойдёт?
– Отлично, только не могли бы Вы смотреть прямо на меня? Хочу, чтобы Ваше лицо вышло как можно более натурально.
Поправив одежду и, вперив в меня огненный взор, он склонил голову к плечу, и тут же замер.
Я держал в фокусе его зрачки до тех пор, пока не увидел, как задрожали его веки, а из глаз потекли слёзинки.
– Очнись,– шепнул я,– и забудь.
Несколько раз, мотнув головой, он посмотрел на меня:
– Так будете, молодой человек, фото на память делать?
– В следующий раз,– ответил я,– всего доброго! И непременно передавайте товарищу Жукову привет!
С недоумённым видом пожав плечами, он стал озираться по сторонам в поисках новых клиентов.
Москва, декабрь 1940 года
– Сиди, Николай!– Сталин положил руку на плечо начальника собственной охраны.– Ты сам-то, что об этой истории думаешь?