– Вот так у них всегда,– доверительно шепнул мне Жирный,– на меня обращают внимание только когда требуется толстый кошелёк.
Мы не без труда помогли ему занять местом за столом, при этом я отметил, что его усадили на специальный металлический стул, который мог выдержать такую массу.
Все присели за стол и Виктор Антонович внимательно посмотрел на меня:
– С минуты на минуту, Гоша, к нам присоединятся наши друзья. Мне бы хотелось, чтобы Вы в деталях рассказали о Вашей встрече. Они могут задавать вопросы, поэтому прошу быть предельно откровенным.
Я кивнул:
– А Ваши друзья придут со своими стульями?
– Конечно же, нет,– рассмеялся он ответ,– мы будем общаться с ними в формате видеоконференции. Правда, хочу предупредить: никто не будет видеть лиц друг друга, мы сможем только слышать голоса. Наши враги не дремлют, приходится постоянно перестраховываться. И ещё одно: у нас не принято называть свои имена, так что не обижайтесь на то, что собеседники не будут представляться.
Достав из кармана пиджака маленький чёрный пульт, он навёл его на стену с пустыми картинными рамами.
Внутри рам вспыхнули желтые пятна, а потом появились тонкие полоски.
– Ни за чтобы не догадался, что это телевизоры!– восхищённо сказал я.
Стервятник улыбнулся:
– Этот парень гениальный художник. На заборе моего загородного дома так мастерски нарисовал яблоню, что гости пытались рвать плоды!
– Да, занятная получилась история,– Жирный подцепил вилкой кусок мясного пирога с большого блюда, но встретив мой осуждающий взгляд, с сожалением положил его обратно,– одного чуть током не убило. Я так смеялся, что…
Виктор Антонович с явным неодобрением посмотрел на него, словно тот явно болтнул лишнее.
Жирный моментально потупил глаза в пустую тарелку:
– Простите.
«Гениальный художник,– подумал я,– ну, конечно, для клиники по изменению внешности это просто бесценная находка. А то, что заборы у всех вас под напряжением означает только одно: вы, господа хорошие, боитесь, и правильно делаете».
Между тем, на всех экранах появились одинаковые картинки, изображающие лицо улыбающегося товарища Сталина.
– Добрый вечер,– произнёс Виктор Антонович.
Комната сразу наполнилась приветственным гулом.
– Рядом со мной находится человек, о котором я Вам так много говорил. Сегодня он встретился с нашими заклятыми друзьями и готов ответить на любые ваши вопросы. Естественно, в рамках своей осведомлённости. Прошу, кто первый?
Из левого экрана донеслось покашливание, а потом густой бас произнёс:
– Хотелось бы узнать Ваше мнение о людях, с которыми Вы встретились.
– Это был тот же самый человек, который помешал нашей операции под Питером,– ответил я, понимая, что меня могут проверять,– без всяких сомнений, он является профессионалом высшего уровня.
– Сколько времени продолжался разговор?
– Минут десять,– солгал я,– или вроде этого.
– Он просил что-либо передать нам?
Я немного помедлил, формулируя ответ:
– Просил всех одуматься и не делать лишних телодвижений. В противном случае, он пообещал раздавить вас, как мерзких тараканов.
Слово «мерзких» я добавил от себя, думая, что Власик вряд ли бы стал спорить с таким определением.
– Он раскрыл, для чего Вы им понадобились?– раздался мягкий мужской голос из правого экрана.
– Конечно,– налив воду в бокал, я сделал глоток,– он хочет, чтобы я как можно быстрее нашёл товарища Сталина.
– В каком смысле?– в голосе звучало явное удивление.
– А какой ещё смысл можно вложить в сказанные мной слова?– пожал я плечами.
Правый экран хмыкнул:
– Думаю, им прекрасно известно, что товарищ Сталин находится у нас. Именно по этой причине они не идут на открытый конфликт, правильно боясь, что с ним может произойти непредвиденная никем неприятность.
– Безусловно,– поддержал его Виктор Антонович,– на сегодня это лучшая гарантия нашей безопасности.
– Напротив,– возразил я,– им прекрасно известно, что человек, находящийся в ваших руках, является пусть и хорошей, но всего лишь копией товарища Сталина, а вот местонахождение оригинала не известно никому. Так что отсутствие открытого конфликта это дело времени, а не страх за жизнь генералиссимуса.
– Я Вас не понимаю,– включился бас,– о чём это Вы говорите?
Допив воду, я посмотрел на Жирного.
Оставшись без моего контроля, он успел засунуть в рот несколько тарталеток с чёрной икрой, которые пережёвывал с нескрываемым удовольствием.
Погрозив ему пальцем, я ответил:
– Говорю о том, что можно сколько угодно выдавать желаемое за действительное, но от самообмана не будет никакого толка.