– А тебе обязательно нужно поймать взгляд, чтобы подчинить себе волю человека?– похоже, Рина всерьёз зацепилась за интересующую её тему.
– Я могу проделывать это не только с людьми. Кстати, я знал человека, который мог заставить утихнуть ветер или погасить огонь. Это говорит только об одном: все мы единое целое, подчиняющееся определённым закономерностям.
– Ты говоришь о своём учителе? В конторе работает много таинственных личностей, но его никто никогда не видел.
– Он запрещал мне называть себя учителем,– тихо ответил я, вспомнив ночную встречу,– потому что всю жизнь учился сам. Для того чтобы отдать приказ, ему не требовались чужие глаза. Он умел управлять людьми дистанционно. Высший пилотаж!
– А ты так умеешь?
– Не знаю. Никогда не пробовал. Он говорил, что подобные способности могут полностью раскрыться только при определённых обстоятельствах и всегда желал мне никогда не сталкиваться с ними.
Открыв большую коробку, Рина начала выкладывать из неё одежду:
– Тогда если можно последний вопрос.
– Слушаю.
– Выходит, в любой момент ты можешь заставить меня сделать всё, что захочешь?
– Выходит, что так.
– Тяжело, наверное, тебе с этим жить,– вздохнула она,– я бы так не хотела: постоянный ежеминутный самоконтроль, с ума сойти можно.
Видимо, на моём лице отразились какие-то эмоции, потому что она вдруг погладила мою руку:
– Гоша, ты не подумай плохого, я не хотела тебя обидеть.
– Зачёт, я и не обиделся.
– Вот и хорошо, тогда сейчас быстро проглажу одежду, переоденемся и в путь.
На всё ушло не более двадцати минут.
Рина оказалась одета в цветастый сарафан и кроссовки на толстой подошве, длинные коричневые волосы с проседью были собраны в тугой узел.
– Если придётся бегать,– она показала пальцем на свою обувь,– лучше не придумаешь.
На мне оказались потёртые джинсы, тёмная футболка и пиджак песочного цвета с большими боковыми карманами.
Кроссовки я тоже решил не менять.
– Помни, тебе за шестьдесят, поэтому ходи чинно, с достоинством и постарайся не оглядываться вслед молодым девушкам,– улыбнулась Рина.
– Буду смотреть только на тебя,– пообещал я.
– Отлично. Тогда вызови такси.
Я вопросительно посмотрел на неё.
Она кивнула на однокнопочный телефон:
– Он должен был начать работать ровно в семь утра, заодно проверишь.
Нажав на кнопку, я поднёс телефон к уху.
– Доброе утро,– произнёс женский голос,– слушаю Вас.
– Девушка,– я слегка замялся,– мне нужна машина.
– Выходите,– ответила она и связь прервалась.
– Что это было?– разводя руки в стороны, поинтересовался я.
– Наш оператор. Ты можешь звонить только ей, а вот тебе могут позвонить и другие люди.
– Ты тоже?
– Пойдём,– она потянула меня за руку,– и не забудь цветы.
Напротив подъезда стояли всё те же красные «Жигули».
Мы устроились на заднем сиденье.
– Доброе утро, Толик! Как спалось?
– Неплохо,– ответил он и, не спрашивая, куда ехать, тронулся с места.– У вас есть минут пятьдесят, можете поспать. И за меня, кстати, тоже.
Я решил последовать его совету и, пристегнувшись ремнём, для удобства положил под голову рюкзак.
Рина просто сняла кроссовки и, немного покрутившись, улеглась на сиденье, положив голову мне на колени.
Я легонько коснулся её волос, помня, что на её голове тоже находится парик.
– Как насчёт музыки?– спросил Толик.
– Я не против,– не открывая глаз, ответила Рина,– только давай что-нибудь подходящее моменту.
Толик кивнул, и из динамиков послышалась песня.
«Вставай, страна огромная,
Вставай на смертный бой!»
Смешанный хор сурово призывал дать отпор фашистским захватчикам.
Машину тряхнуло на лежачем полицейском, я закрыл глаза, и воспоминания из далёкого прошлого захлестнули меня.
Санкт- Петербург, 2004 год
– Не веришь, что она переспит со мной?– я сделал попытку встать.
Мои слова потонули в потоке громкой музыки.
– Гоша, прекрати,– с тревогой оглянувшись по сторонам, Семён схватил меня за руку, с силой усаживая на место,– ты даже не представляешь, с кем встречается эта дама! Хочешь нажить себе неприятности?
– Отстань!– картинка в глазах расплывалась, несмотря на мои попытки поймать фокус и сосредоточиться.
– Тут полно его знакомых,– увещевал меня Семён,– пойдём домой, выспишься, а завтра на трезвую голову сделаешь, как захочешь.
– Отстань, кому говорю!– мне всё- таки удалось подняться.
Пошатываясь, я направился к соседнему столу, за которым в гордом одиночестве сидела женщина лет тридцати.
Перед ней лежал мобильный телефон, а за ним стояла бутылка воды и пустой бокал.