– Согласна,– кивнула она,– например, назвать его Днём Памяти и Скорби, чтобы всегда помнили, как и День Победы.
– Встретишься с новым Президентом, непременно скажи ему об этом,– добавила она.
– Надеюсь сказать это старому,– я увидел, что вход Александровского сада надёжно перекрыт полицейскими.
– Скажите, уважаемые,– обратился я к ним,– надолго вся эта история?
Один из них окинул меня оценивающим взглядом:
– Не переживай, отец, сейчас руководство цветы положит и можно будет спокойно пройти. Минут через пятнадцать, я думаю.
Мы отошли в сторону, наблюдая, как группа ребят в красных галстуках начинает бодро выстраиваться в колонну.
– Привет, пионеры!– отсалютовал им я.
– Здравствуйте!– хором закричали они, подходя к нам.
– А Вы, дедушка, воевали?– спросила меня девочка в пилотке.
– Нет, внучка,– я постарался подпустить в голос хрипоты,– Бог миловал, но вот мой прадедушка…
Рина легонько толкнула меня в бок и увела в сторону от детей.
– Какой твой прадедушка,– сердито зашипела она,– что ты несёшь? Тебе шестьдесят пять лет, так что твой дальний родственник мог участвовать только в Наполеоновских битвах! Прошу тебя, следи за языком!
Я начал было высчитывать в уме свою вымышленную родословную, но в тот же момент полицейский кордон расступился, и все собравшиеся зашагали в сторону могилы Неизвестного солдата.
Проходя мимо аллеи городов героев, мы возложили два букета и выбрались из толпы.
Рина растерянно озиралась по сторонам:
– Искать его здесь всё равно, что искать иголку в стогу сена.
– Не паникуй,– ответил я, останавливаясь,– теоретически он, конечно, может быть где угодно, но моя интуиция подсказывает, что он обязательно посетит два места. Первое это Мавзолей Ленина. Рядом находится место его мнимого захоронения, и он стопроцентно к нему подойдёт.
– Почему ты так думаешь?
– Посуди сама, это так забавно: быть живым и смотреть на свою могилу, посмеиваясь в душе. Лично я бы так и сделал, ещё бы и цветочки положил для прикола.
– Ты не Сталин,– возразила Рина.
– И в этом тебе крупно повезло,– сострил я.
– Предположим, твоя интуиция не ошибается,– она явно была не настроена на шутливый лад,– где находится второе место?
– Прямо тут. Чтобы там о нём не писали соратники, я уже не говорю о современных историках, он должен испытывать чувство вины за эту войну. За то, что не смог вовремя предугадать её начало. И он придёт поклониться всем погибшим в ней.
– А если он уже приходил и ушёл?– поморщилась она.
– Нет, дорогая моя,– я покачал головой,– у него есть дети. И он, как любящий отец, обязательно даст им выспаться, чтобы вместе с ними прийти сюда. Это, если хочешь, такой воспитательный момент, который он ни за что не упустит.
– Какие дети?– Рина смотрела на меня, как на сумасшедшего.– Что с тобой творится с самого утра? Это сон в машине так повлиял на твой рассудок?
– Делай, как говорю, это наш единственный шанс найти его. Сейчас мы разделимся, я пойду на Красную площадь, а ты будешь дежурить тут. Мой телефон работает только на приём, значит, ты будешь отзваниваться мне каждую минуту. Тебе понятно, жена?
– Понятно. Но хочу предупредить, что уже видела одного актёра. Ты представляешь, сколько их сегодня будет тут? Как я его узнаю?
– Поверь мне, узнаешь без проблем. Он ничего не будет играть, просто будет самим собой: уверенным, властным, настоящим. Я пошёл, и не забудь звонить.
Захоронения в Кремлёвской стене были огорожены металлическим забором, чтобы люди не толпились, идя к ним, но мне это было только на руку.
Я занял позицию между Мавзолеем и могилой Сталина таким образом, чтобы видеть всех людей, проходящих по площади.
Мимо меня прошёл Ленин, державший в руках помятую кепку.
– Владимир Ильич,– окликнул я его,– Сталина не видели?
Махнув рукой куда-то себе за спину, он пошёл дальше.
Посмотрев в указанном направлении, я ничего не обнаружил.
В этот момент телефон в моём кармане завибрировал.
– Слушаю.
– Тут два Сталина, Жуков, Будённый и несколько царей,– отчиталась моя напарница,– пьют кофе и фотографируются со всеми желающими.
– Зарабатывают, значит,– удовлетворённо констатировал я,– тогда ждём.
Долгое время ничего не происходило, Рина позванивала, как договаривались, и мне стало откровенно скучно.
Повернувшись лицом к ГУМу, я стал рассматривать его архитектурные изыски.
– Смотрите, Сталин Сталину цветы несёт!– вдруг услышал я громкий мужской крик.– Вот это зрелище!
Обернувшись на голос, я увидел, как сквозь расступившуюся толпу к могиле Сталина идёт невысокий человек.