– Вам придётся самим добираться до Москвы,– хмуро сообщил он,– скажи Лёле, чтобы дала машину и вернулась в дом. Теперь быстро уходите!
Я ответил на его рукопожатие, и почувствовал в своей ладони какой-то предмет.
Сунув его в карман, я вышел из гостиной.
Лёля ждала у ворот.
– Ситуация немного изменилась,– сказал я ей,– Зураб пообещал нам машину и мы сами доберёмся до города.
Она с тревогой смотрела мне в глаза:
– Что случилось?
– Он сам объяснит.
Она повела нас за беседку, обратная сторона которой оказалась искусно замаскированным гаражом.
В нём стояла маленькая синяя машина.
– Это мой жучок,– сказала Лёля,– оставила на память. Он на ходу, но разгоняться не советую. Ключи в зажигании.
– Простите меня,– я старался не смотреть ей в глаза.
– За что?
– За историю в Питере, за эту историю в Москве. Я приношу Вам одни несчастья.
Она тряхнула волосами:
– Вы подарили мне счастье в виде трёх прекрасных детей и любящего мужа. Благодарю Вас за всё.
Обняв меня, она быстрым шагом пошла к дому.
– Я не виноват в его смерти!– крикнул я.
Лёля обернулась:
– Когда мы встретимся в следующий раз, Вы обязательно расскажете мне всё. И знайте, я Вас ни в чём не виню.
Мы сели в машину и, провернув ключ, я услышал ровное гудение мотора.
– Это её имя ты выкрикивал во сне?– спросила Рина, пристёгивая ремень.
– Да,– нехотя подтвердил я.
– У тебя с ней что-то было?– в её голосе слышались странные нотки.
– Глупая,– после небольшого раздумья ответил я,– какой же мужчина захочет связываться с женой Сталина, пусть даже и будущей?
Побережье Финского залива, 2009 год
Дождь, ливший с самого утра, наконец-то закончился, но бежать по мокрому песку всё равно было невероятно тяжело.
Остановившись, я вытер взмокшее от пота лицо.
Бегущий рядом длинноволосый человек тоже остановился, вопросительно посмотрев на меня.
– Эти тренировки скоро окончательно добьют меня,– сообщил я ему,– мне надоело бегать каждый день.
– Не бегай,– в его взгляде царило абсолютное спокойствие.– Разве тебя заставляют?
– Это серьёзно?
– Вполне. Я думал, тебе нравится.
Дыхание постепенно восстанавливалось, и я подумал, что совершенно напрасно разозлился.
– Видишь её?– неожиданно спросил он.
Проследив за его взглядом, метрах в тридцати от себя между растущих небольшими группами сосен я увидел бабочку, садящуюся на цветок.
– Конечно.
– Какого цвета у неё крылья?
– Слишком далеко, чтобы разглядеть.
– Далеко? Разве я спросил тебя об этом?
Прищурившись, я всё равно не смог ничего разглядеть.
– Послушай, Гоша, я хочу, чтобы ты смотрел сердцем, а не глазами.
– Я стараюсь.
– А мне кажется, ты больше думаешь о чашке горячего чая. Позови её.
Сосредоточившись, я мысленно приказал бабочке лететь ко мне.
Она даже не шевельнулась.
Мужчина негромко щёлкнул пальцами и бабочка тут же взлетела с цветка, полетев в нашу сторону.
Он протянул руку и она села на его ладонь.
Фиолетовые крылья бабочки были покрыты мелкими узорами, напоминающими шахматные клетки.
– Редкий экземпляр в этих местах,– сказал он, поднося ладонь к глазам.
Я смотрел на замершую бабочку:
– Уже пять лет ты учишь меня, а я всё не пойму, как ты это делаешь?
Он вздохнул:
– Во-первых, я тебя не учу, я не учитель. Во-вторых, каждый день на протяжении этих пяти лет я постоянно повторяю одно и то же: смотри сердцем, а не глазами.
Он шепнул и бабочка, взлетев с его ладони, взяла курс на так приглянувшийся ей цветок.
– Скажи,– спросил он,– почему ты можешь подчинить себе волю человека, заставив его повиноваться своим приказам?
– У меня есть некие гипнотические способности,– ответил я,– но люди смотрят мне в глаза, а бабочка нет.
– Я тоже не видел её глаз, но всё же она прилетела по моему первому зову. Выходит, ловить чей-то взгляд совершенно не обязательно.
– А что тогда обязательно?
– Всё намного серьёзнее, чем просто гипноз. Любой человек может натренировать свой взгляд, это не так уж сложно. Между людьми и другими живыми созданиями постоянно текут невидимые потоки энергии, которыми мы, сами того не ведая, обмениваемся. Зацепиться за один из них довольно просто, но твой дар иного рода. Попробуй на миг представить себя неким центром, из которого исходят команды для всех других, при этом ты должен чувствовать себя не обособленным, а прочно связанным со всем вокруг. Вот возьми, например, своё тело: ты же не отождествляешь себя с мизинцем на ноге, но он является твоей частью, и в любой момент ты можешь заставить его пошевелиться.