Не годился в качестве спального места для Бурбона и напольный ковер. Котенок, конечно, отдавал должное этому цветастому ворсистому полю — считая удобным и незаменимым при затачивании когтей. Но вот спать на нем… о, для Бурбона это было ненамного лучше, чем отдыхать лежа на полу.
И даже специально для него сооруженную мини-кроватку из обувной коробки котенок по данному назначению использовал редко. Зато были в квартире два места, где Бурбон отлеживался охотно и с удовольствием.
Первым из них являлось кресло. И не абы какое, а то, на котором по возвращении с работы любил вечерами сидеть перед телевизором глава семейства. Точнее, человеческий самец, таковым себя полагавший — притом, что главным-то в доме считал себя Бурбон. А коль так, то много о себе возомнившего человека следовало поставить на место.
Что котенок и делал, занимая кресло этого якобы хозяина в любой удобный (для себя), а чаще неудобный (для него) момент. Укладывался на мягкую бархатистую поверхность, нарочно так вытягиваясь, чтоб занять как можно больше места. Точнее, чтобы этого места человеческому самцу досталось как можно меньше. И поперек укладывался, и по диагонали. Причем высшим шиком для себя считал сделать это за минуту-другую до того как человеку придет в голову воспользоваться креслом самому.
И увидев Бурбона, блаженно и с самым невинным выражением на мордочке устроившемся на его любимом месте отдыха, номинальный глава семейства раз за разом терялся. Не зная, что лучше сделать — то ли попробовать потеснить так некстати оказавшегося здесь котенка, то ли взять его на руки и положить на колени. Второй вариант, к слову сказать, устраивал Бурбона больше.
Во всяком случае, о том, чтобы грубо согнать котенка, не могло быть и речи. Нерешительный, но неглупый, самец-человек хотя бы интуитивно понимал, кто на самом деле главный в семье. И бунтовать против такого положения дел себе не позволял.
Лишь один раз он допустил некоторую вольность.
Решив почему-то, что именно данное конкретное кресло было ценным для Бурбона, самец предпринял что-то вроде обмена. Облюбованное котенком кресло задвинул в угол, а для себя перед телевизором поставил другое. То, которое прежде стояло в углу.
Наивная хитрость — как раз достойная этих недалеких существ, только и способных, что прислуживать таким как Бурбон. Естественно, котенок на нее не клюнул. Прежнее место отдыха, в угол задвинутое, он презрительно проигнорировал. Зато охотно, с комфортом и по привычке демонстративно устроился в кресле, которое человечий самец надеялся оставить себе. Устроился, улучив минутку, когда тот отошел в туалет.
Вторым местом, где обыкновенно отдыхал Бурбон, была кровать семилетней девочки — дочери здешнего любителя коротать вечера в кресле перед телевизором. Для нее, кстати (в качестве подарка на день рождения) родители и решили завести котенка.
Если кресло большого человека Бурбон использовал днями и вечерами (особенно вечерами!), то кровать его дочки служила котенку местом отдохновения по ночам. Причем устраивался Бурбон не в ногах, не в каком-нибудь уголке, клубочком свернувшись. О, котенок, не будучи дураком, сразу смекнул, что самая мягкая (а значит, удобная) часть кровати — подушка. И именно на ней вольготно устраивался, ничуть не заботясь, что человеческой девочке приходилось при этом тесниться. Или вообще обходиться без подушки, кладя голову на простыню и не отличающийся мягкостью матрас.
В конце концов то ли сама девочка, то ли ее родители додумались класть на кровать две подушки — для нее и для Бурбона. Такой компромисс котенка устроил. Хотя время от времени он был не прочь улечься посередине, сразу на две подушки.
И, что примечательно, не бывало случая, чтобы Бурбон прилег ночью подремать на кресле главы семейства, а среди дня — на кровать его дочки. Поступать подобным образом он считал бессмысленным. Ведь воспитанию прислуживавших ему человеков это не способствовало.
Самое время перейти к тем обстоятельствам, что свели Бурбона с бродячим котом Бандитом. И из-за которых он вообще оказался вдали от уютной квартиры, к которой успел привыкнуть, да человеческой семейке, к коей котенка даже угораздило привязаться.
Начать с того, что отношение к внешнему миру по ту сторону уютных стен у Бурбона было сложным. Да, ему было интересно наблюдать за ним в окошко, сидя на подоконнике. Греться на солнышке, вдыхать свежий воздух из форточки, следить за птичками. Особенно следить за птичками, то выводящими трели, сидя на ветках росшего под окном дерева, то приземлявшимися на карниз у самого окна.