И тут, Альварес применил запрещенный прием, он лег на спину и выставил перед моим гневом, свое беззащитное пузо. Вот что мне с ним делать? Я резко выдохнула злость, сдулась как шарик и зарылась рукой в мягкий подшерсток.
– Милка, ну извини, я мягче хотел рассказать, а получилось…
– А получилось, как получилось, Альвик. Выкладывай, я жажду услышать подробности.
Но, разговор пришлось отложить, так как в дверь кто-то настойчиво забарабанил, игнорируя наличие дверного звонка. Альварес зашипел и слинял в комнату под диван. Он уже понимал, кто это явился. А вот моя надежда до безобразия глупа и держалась из последних сил. Идя, как на казнь, я открыла дверь и впустила безжалостный ураган носящий гордое имя – Лилит Гамлетовна, а я его кликала ласково – матушка.
Мой уютный коридорчик, готов был треснуть по швам, когда моя крепкая родственница расположилась внутри. Ее метр восемьдесят раздавливал мои метр пятьдесят безжалостно и безосновательно. Она еще и слова не произнесла, а я уже высосана морально. За что мне это? И зачем прилетела кровь мою пить в этот раз?
– Милена! Что происходит!? – Лилит Гамлетовна начала на повышенных тонах, ох, не сладко мне придется.
– И тебе здравствуй мама, рада видеть. Проходи, ромашковый чай с мелиссой заварю. Успокаивает так хорошо, советую, – и ретировалась на кухню, пару секунд наедине с собой мне не помешают.
– Я разговаривала с Вадимом, выгони ты этого блохастого на улицу! Он все вещи мальчику испортил!
Мама продолжала распаляться, пытаясь уместить большую себя за мою аккуратную обеденную зону, изготовленную под мои мерки. Обычно, дальше зала и коридора наше общение не распространялось. Но сегодня она настроена решительно, раз уместила свою важную попу в мой стул.
– Мам…
– Не мамкай мне, ишь ты! Я тебя родила! Воспитала!
– Ну, воспитала то меня как раз бабушка, – попыталась вставить свои пять копеек.
Мама гневно сверкнула черными очами и взъерошила густую темную гриву. И как так вышло, что ее далекие армянские корни на мне ни как не отобразились?
– Испортила тебя Аглая, – вынесла вердикт матушка, – такую же мягкотелую и замороженную вырастила, вот смотрю на тебя и мужа перед глазами вижу.
– А чем плох мой отец? Я хоть его и не помню, но как бабушка говорила, он был прекрасным человеком и, между вами была любовь!
– Ой, – мама скривилась так, будто что-то стухло, – эта бабка вечно сказки рассказывала. Любовь! На одной любви далеко не уедешь! Любил он меня, а в деньгах толк не ведал. Только в рот заглядывал. Не скрою, льстило. Как вспомню его, маленький такой, рассудительный, смешной. Наверное, этим и покорил. Очень ты на него похожа… – Мама сейчас смотрела, будто сквозь меня. – Но пока сама в свои руки не взяла станции, они так и были убыточными. Умер рано, так и не увидел, из какой бездны выкарабкалась и чего достигла!
– Мам, зачем ты приехала? – я начала уставать.
– Я разговаривала с твоим лечащим. Прогноз хороший. Через две недели свадьба. Слетаете в Грецию, отдохнете. Только не загорай, и мажься солнцезащитным кремом. Потом пойдешь к репродуктологу на полное обследование. Думаю можно воспользоваться суррогатным материнством, что бы не было нагрузки на твой ослабленный организм. Мне внуки нужны…
– Мам, МАМ! – прикрикнула на нее, останавливая бесконечный поток планов на меня и мою будущую жизнь.
Женщина напротив захлопала глазами, на мгновение, приходя в себя.
– Сколько ты пообещала Вадиму за то, что он согласится жить со мной?
– Что, с чего ты взяла? – Мама заерзала на месте, глаза забегали, а руки принялись крутить чашку с чаем. Я видела ее такой редко, и понимала, что Альвик был прав.
– Мам, я все знаю, не отпирайся! Я имею право знать, в какую сумму ты меня оценила.
Она хлопнула раскрытыми ладонями по барной стойке, прошла к шкафу, где стоял мой недопитый кагор. Выдернула пробку и в пару глотков осушила бутыль до дна.
– Мил, – Лилит почесала лоб, – давай будем прагматичными. Ты же умная девочка. Вадим прекрасный мужчина. Грамотный управленец. Я за столько лет, его как облупленного знаю. Он красивый мальчик, ласковый и был рядом, когда ты проходила лечение…
– Ты купила его время, ты просто купила мне эскорт!
– Дура! – рявкнула на меня мать, – Много ты понимаешь! Посмотри на себя! У тебя к жизни тяги нет, я думала, хоть Вадим это изменит! – и, сменив гнев на милость заговорила, будто с ребенком, – не горячись, Мил. Ну что ты, – она протянула свои руки и сжала мои ледяные кулачки.