– Мил, посмотри на меня. Ну, давай, – подняла пальцами мой подбородок, – не руби с плеча. Свадебку сыграем, отдохнете. Потом здоровьем займешься. Внуков мне заделаете. Вадим по крайней мене не сбежит и будет верным, я тебе гарантирую. Договорные браки самые крепкие, дочь.
– Сколько? – я вырвалась из ее цепких лап, зная как, эта паучиха умеет продавить свою волю. Не зря сеть ее СТО лидирует в нашем городе, а скоро и на область выйдут.
– Часть бизнеса, но только если он подпишет брачный договор, в котором обязуется хранить тебе верность и обеспечить полноценный уход, в случае чего.
– Мам! Ты, ты, у меня нет слов…
– Мила, – мама поднялась, желая обнять, но я отскочила от нее к окну, не желая прикосновений.
– Уйди, прошу тебя, – отчего же так пусто и так больно?
– Я уйду, но обещай поговорить с Вадимом сегодня, – мама вновь запрыгнула на своего коня, взяла себя в руки и командным тоном раздала задания, – начинай готовиться к свадьбе, возьми подруг и покатайся по салонам, платье выбери. Хватит торчать дома и тухнуть.
Положила на стол банковскую карточку, и пристально посмотрела в мои глаза, силясь понять, что сейчас творится в моей голове.
– Вот, на наряд, косметику и прочее, ты должна блистать. Будет много важных гостей. За неделю скинь мне образ, посмотрю, что выберешь, – и, не дожидаясь моей реакции, вылетела из квартиры, оставив меня на пепелище моей преданной души.
– Да нет у меня подруг, мам…
– Кошечка моя, Милочка, не плачь, дуррраки они.
Альварес лез мордочкой в мое заплаканное лицо. Даже не заметила, как очутилась на полу.
– Ты давно узнал? – размазывая слезы и сопли, спросила у кота, забирающегося на мои колени.
– Где то через месяц, после того, как этот кастрированный переехал сюда. Он по телефону с Лилит разговаривал и выторговывал больший процент. Видите ли, сложным ты проектом оказалась. На контакт не идешь, к ногам не падаешь. А ему тяжело, он тебя любит, а ты сердце ему ранишь. А еще, – кот замолчал и ткнулся мокрым носом мне щеку, облизал, вызвав смех.
– Говори, давай, после откровений матушки меня ничем не удивишь.
– Потом пару раз слышал его разговор с женщиной, и это была не твоя мать. Этот оборванец ждет не дождется твоей смерти! Милка, вот что мне надо было делать!? Я подавал тебе знаки как мог!
– Да, Альвик, свежие ароматные знаки… И как я не догадалась? Ладно, пора бежать из города. Эта парочка от меня не отстанет.
Хорошо в деревне, легко и свободно. Запах сена, всевозможных полевых цветов, крик петуха и звонкий лай дворовых собак. Бабушкин дом встретил слоем пыли и ностальгией. Я распахнула все окна и двери, вынесла половички на улицу просушиваться. Засучила рукава и принялась за уборку, а мой верный усатый друг умчал навстречу своей кошачьей любви. Марусьен, ох, что за кошечка! Всю дорогу я это выслушивала. И кто я такая, что бы препятствовать их чувствам. Только и видела, торчащий трубой пушистый хвост, мелькнувший между забором. День близился к вечеру, я закончила с наведением чистоты и устало присела на крылечке. Красиво. Багряный закат, завтра будет жарко. На речку что ли сходить?
– Милена? – знакомый хрипловатый голос выдернул из дум.
– Александр?
Я подошла к калитке, за которой переминался с ноги на ногу наш сосед. Давно его не видела. Он стал еще шире в плечах, возмужал, но карие глаза, с озорными искорками остались теми же. А я уже не та молодая девчонка, что смущалась каждый раз, когда он на меня смотрел. Еще бы, ведь в детстве одиннадцатилетняя разница ощущалась острее. И когда мне было девять, вокруг него крутились взрослые, яркие девушки. И вот он улыбнулся, так знакомо, и неожиданно для себя, я залилась краской, как в далеком детстве.
– Что же так официально, зови меня просто, Саша. Зайду?
Я заторможено кивнула и запустила его во двор.
– А я увидел твоего Альвика около Маруськи нашей, и вот, поздороваться пришел. Давно тебя не видел, выросла так.
– Угу, а… – и как шибануло. Повезло же кому то, хороший мужик, надежный. Такой основательный и конкретный, как любила повторять моя бабушка. И руками и головой работать умеет.