11. Хэллоуин
31 октября 2013:
- Ну, чего ты ждешь? Кушать подано, - голос Барбары раздавался над самым ухом, и Генри понимал, что без этого ужина он из-за стола не встанет. Перед ним на большом блюде лежала горка гнилых яблок, тех самых, что он случайно набрал в магазине. Он обладал плохим зрением, но это никогда не проверяли, потому и очков он не носил. Продавщица с удивлением и смущением отдала яблоки бесплатно, на что миссис Фрост пояснила: "Это на благое дело". Но то, что это "дело" - заставить его съесть эту мерзость, мальчик не мог до конца поверить. До сих пор он думал, что страшнее самого первого наказания, его новые родители ничего не могут придумать. Это случилось после того, как он столкнул Патрика в бассейн за его издевательские высказываний о том, что он «приемный ублюдок» и «второй сорт». В тот день Даррел, дождавшись ухода гостей, отвел его в ванную и, набрав полную раковину, около получаса окунал в нее головой, позволяя вздохнуть, лишь, когда он начинал задыхаться. "Ну что, нравится тебе такое купание?" - его слова, сказанные ровным бесстрастным тоном, до сих пор словно эхом отдавались в ушах. Это был совсем не тот голос, каким Фрост говорил с гостями, с отцом, с любыми посторонними людьми. Этот голос внушал леденящий страх. И вот теперь Барбара, видимо, решила превзойти своего мужа. Целое блюдо гнилых яблок с ползающими по ним белыми червями. - Это, чтобы тебе было послаще, - добавила она, щедро посыпая их сахаром. - Вы не можете заставить меня есть это! - все еще не веря в происходящее, воскликнул Генри и попытался встать из-за стола, но стоявший позади Даррел, с силой опустил его обратно на стул. - Ты ведь не случайно выбрал эти яблоки. Они тебе понравились. Значит, ты должен их съесть. - Я не увидел! Я думал, чем темнее, тем более спелые... я не знал! Я не хотел! Простите меня... я больше не буду! - он уже сбился со счета, сколько раз просил прощения, но выражение лица Барбары оставалось неизменным. На губах играла легкая, почти сочувственная улыбка, но взгляд так и был совершенно непроницаемым. - Ешь, - коротко ответила она. - Я не могу! Пожалуйста, не заставляйте меня! - Не отнимай наше время. Ты не выйдешь отсюда, пока тарелка не опустеет. Ешь, - повторила Барбара, и Даррел за затылок подтолкнул его лицом к тарелке. Они не изменят своего решения, не дадут встать, не позволят уйти от этого ужасного наказания. Хотелось вырваться и убежать, но двум взрослым Генри ничего не мог противопоставить. От отвращения он едва мог удержать скользкое мягкое яблоко в руке, не решаясь поднести его ко рту. - Что ты медлишь? Мы тоже хотим ужинать. Только не за одним столом с тобой. - Зачем вы это делаете?! - Потому что мы хотим, чтобы ты искупил свою вину, чего же здесь непонятного? - почти мило улыбнулась Барбара. - Я уже все понял, я извинился, я никогда не стану так делать! - Этого мало, мой дорогой, мало. Чтобы искупить вину, нужно пройти через страдание. Это для твоего же блага. - Какая вам польза с того, что я отравлюсь?! - воскликнул Генри, случайно выронив влажное яблоко из пальцев. - Страдания тела очищает твою душу, ты должен это понять. - Довольно с ним возиться, Барбара. Ты посмотри, что он наделал! Немедленно подбери то, что ты уронил, иначе я заставлю тебя есть с пола. "Они ненормальные! Они совершенно ненормальные!" - Генри не мог больше произнести ни слова, не зная, что сказать этим людям. Оставалось только подчиниться.
Вкус гнили, грязи, омерзительных жирных червяков и едва сдерживаемая тошнота - он уже второй день подряд просыпался с этим ощущением и с болью в животе. Наказание Фростов снилось ему во всех деталях снова и снова, и он никак не мог отделаться от этого кошмара. Иногда хотелось верить, что это только страшный сон, но это было воспоминание, а воспоминания стираются не так легко, как ночные кошмары. Генри посмотрел на часы - половина шестого. За окном еще не до конца рассвело, но он уже знал, что не сможет уснуть снова. А если и сможет, то на этот раз, скорее всего, ему приснится раковина с мутной водой, и он проснется от удушья. Мальчик прислушался к звукам, раздающимся в доме. Тишина. Конечно, Фросты еще спят, а потревожить их... он не знал, чем это может обернуться. Лучше сидеть тихо. Он коротко взглянул на календарь, и сел на постели. Сегодня Хэллоуин! В доме Фростов этот праздник был проигнорирован, но Генри хорошо помнил о нем. Одноклассник пригласил его на сегодняшнюю вечеринку. И, честно говоря, он бы многое отдал, чтобы пойти. Сейчас ему, как никогда, хотелось, чтобы у него появились друзья, те, кому он мог бы доверять. В доме своих новых родителей, о которых мечтал каждый ребенок в приюте, он с каждым днем испытывал все больший страх. Когда ему сообщили, что его усыновили, он не верил этой новости, не верил, что ему, которому всегда не везет, наконец выпал счастливый билет. Он обещал самому себе, что будет хорошим сыном, что постарается не разочаровать своих приемных родителей и сможет искренне называть их мамой и папой. Ему даже не могло прийти в голову, что в семье будет хуже, чем в детском доме. И, тем не менее, Фросты, их наказания за малейшую провинность, отрешенные лица при этом и фразы, вроде: "Страдания тела очищает твою душу" внушали ужас. Еще и слова Остиса о том, что у них был сын, который умер совсем недавно. Отчего он умер? Почему перестал ходить в школу? Что здесь происходило до того, как эти люди решили усыновить его? Зачем они вообще решили это сделать? Эти мысли не шли у Генри из головы, хоть он изо всех сил старался не думать, ведь все возможные ответы лишь усиливали страх. Но на эту вечеринку он должен попасть. В конце концов, он не под домашним арестом. Однако, говорить Фростам правду он не решался. Отчего-то Генри был уверен, что его точно не отпустят. Нужно что-то придумать.