***
- Вы даже не соизволите объясниться, мистер Фрост?! Вы чуть не покалечили девочку! Заперли одноклассника на чердаке...! - расхаживая по кабинету, причитала Вессен. - Девочку, - тихо хмыкнул сидящий рядом Майк, - мисс Вессен, со мной все в порядке. Он меня не запирал, я сам виноват, что... - Помолчите, мистер Остис. За вами сейчас придет медсестра. - Зачем медсестра?! Я не болен! - Столько времени провести на холодном чердаке! Мы должны убедиться, что с вами все в порядке. Ну а вы, мистер Фрост, чего вы молчите? - А что мне сказать? - Хоть что-то в свое оправдание! - теряя терпение, воскликнула Вессен. - Я не хочу ничего говорить. Помощник директора уже хотела что-то возразить, но в этот момент в кабинет вошла медсестра, тучная женщина лет сорока. Она окинула быстрым взглядом обоих школьников, и решительно подошла к Генри. - Мистер Остис, не волнуйтесь, идемте со мной, сейчас я осмотрю вас и... - Я не Остис, - прервал ее мальчик. - О, извините, перепутала, - тем не менее, она задержала на нем взгляд, - вы выглядите нездоровым. Идите за мной, оба.
14. "Следуй за мной"
Генри знал, что вскоре сюда приедут Фросты, скорее всего, Барбара. Она, само собой, выразит крайнее удивление и негодование по поводу случившегося и десять раз попросит прощения за поведение приемного сына. Поэтому смысла рассказывать что-либо или оправдываться он не видел. Даже когда озабоченная его состоянием медсестра осмотрела его, найдя многочисленные синяки по всему телу и ожоги на запястье, он отделался от нее парой общих фраз, вроде: "упал, поспорил с одноклассниками". А температура, которая не спадала уже несколько дней, это из-за обычной простуды, он просто слишком легко одевался, а вовсе не принимал ледяной душ под руководством Даррела Фроста. Все равно нечто подобное сказали бы Фросты, и поверили бы им, а не ему, а дома он заработал бы еще больше синяков. Когда озадаченная медсестра проводила его из кабинета, Барбара уже была здесь. "Примчалась заметать следы, гадина," - подумал Генри, видя, как она сокрушенно качает головой перед мисс Вессен. Рядом, у кабинета сидела показательно всхлипывающая Джули Харпер вместе со своей бабкой, скандальной пожилой женщиной в красном пальто с сумкой, увешанной брелками в виде собачек. Барбара как раз строила из себя заботливую мать, восклицая: - Вы намекаете, что мы бьем его?! Да мы никогда!.. - А надо бы! - вмешалась старуха Харпер, размахивая своей сумкой, отчего один из брелков отвалился и отлетел в сторону. - Вы посмотрите, что этот поганец сделал с моей внучкой! Напасть на девочку! Неслыханное безобразие! Этих ублюдков из детдомов нужно хорошенько пороть! Они же не такие, как нормальные дети! Кто знает, что там у них в голове?! Генри незаметно усмехнулся, смерив ее не особо заинтересованным взглядом. Определенное сходство между бабушкой и внучкой сразу бросалось в глаза. Больший интерес у него вызвал лежащий на полу, почти у самых его ног, брелок. Почему-то Генри с детства испытывал к ним слабость и, если находил, всегда забирал в свою коллекцию. И в этот раз он не смог отказать себе в этом. Делая вид, что поправляет шнурки, он осторожно сгреб небольшую собачку в руку и сунул ее в карман, успев как раз за пару секунд до того, как к нему подбежала Барбара. На людях она всегда выглядела взволнованной матерью, всем сердцем переживающей за своего сына. - Генри! Что ты наделал?! - Вам ведь уже все рассказали, - отозвался он, глядя в глаза Барбары, за которыми уже научился различать хорошо скрываемую ярость. - А ты мне ничего объяснить не хочешь? - тон строгого, но справедливого родителя. Окружающие, наверняка, прониклись переживаниями и терпением этой милой женщины. - Нет, не хочу.
***
Генри смутно помнил, как добрался до своей постели. Да и вообще то, что происходило после его приезда домой, казалось чем-то далеким, случившимся с кем-то другим. Что предшествовало тому, как он оказался на полу и в руке Барбары возник электрошокер, размылось и слилось в громкий звенящий гул голосов, нарушаемый его собственными вскриками от новых разрядов тока. Боль и невозможность пошевелиться несколько секунд, а затем снова... Фросты требовали от него каких-то объяснений, извинений и обещаний... он готов был сказать что угодно, лишь бы они перестали. Но, кажется, наказание длилось долго. Потому что, когда он открыл глаза, обнаружив себя в своей постели, за окном уже было темно, а возвращались они точно засветло. От слабости клонило в сон, но раздражающая боль, особенно в области шеи, куда приходились удары током, больше не давала уснуть. Генри приподнялся на постели, оглядываясь, пытаясь понять, вечер сейчас или уже ночь. Свет он включить не решился, опасаясь привлечь внимание приемных родителей, а потому старался сосредоточиться и в темноте разглядеть, какое время показывают стрелки часов. Но, стоило ему разобрать, что сейчас около двенадцати, взгляд выхватил из темноты неподвижно стоящую у двери фигуру. Он присмотрелся, пытаясь уловить какие-либо движения, но странный гость оставался неподвижным. Однако, в том, что это не игра света, Генри почему-то был уверен. - Кто здесь? - осторожно спросил он. При его словах, силуэт дернулся, быстро завращав головой, резко и неестественно. Генри отодвинулся дальше к стене, рукой уже потянувшись к выключателю лампы, но в этот момент различил слова, появившиеся на освещенном уличным светом участке стены, словно выцарапанные длинными когтями: "следуй за мной". - Адам?.. - всматриваясь в фигуру, в которой можно было разглядеть лишь очертания, негромко спросил мальчик. Никакого ответа не последовало, силуэт метнулся к окну, и, быстро повернув голову в ту сторону, Генри увидел его уже в саду, у клумбы цветов, о которой так заботилась Барбара. - Стой! - воскликнул он, вскакивая с постели. В этот момент фигура задрожала, расплываясь и уменьшаясь в размерах, а затем растворилась. Генри резко сел на постели. "Приснилось?" Он посмотрел в сторону исцарапанной стены - на ней не ощущалось ни намека на какие-то надписи, осторожно выглянул в сад - ничего. Но он чувствовал, что должен спуститься, изучить эту клумбу, так выгодно отличавшуюся от прочих растений в саду. О том, что эта навязчивая идея может быть вызвана его болезненным состоянием, он не задумывался, странный сон виделся ему неким знаком. Он встал с постели, поспешно накинув первую попавшуюся кофту, и, в тот момент забыв о Фростах, спустился в сад. Почему именно эта клумба? Что в ней такого особенного? Генри сел рядом на холодную влажную траву, глядя на яркие цветы: астры и хризантемы,- увядающие позднее всех прочих. Холодный ночной ветер всколыхнул растения, и в этот момент он увидел, как в глубине клумбы что-то блеснуло. Он тут же подался вперед, раздвигая цветы, стараясь не упустить из виду то место, где только что видел блеснувший предмет. Протянув руку между стеблей, он ощупал холодную землю, и тут его пальцы натолкнулись на что-то острое. Генри вздрогнул от легкого укола, и извлек из яркого цветника позолоченную запонку. Он повертел ее в пальцах, припоминая, что подобные носил Даррел. И вроде бы в этой находке не было ничего особенного, но... Фрост никогда не работал в саду в парадной или даже рабочей одежде. А значит, потерять запонку, пока поливал цветы, он не мог. Генри окинул клумбу быстрым взглядом. Ничего в ней не выглядело странным. Ничего, кроме особой ухоженности и того, что сделана она была в виде небольшого холмика. Он не смог поймать мысль, которая промелькнула в голове вместе с этим наблюдением, и, не отдавая себе отчета, принялся раскапывать землю. Может, в ней зарыто еще что-то, кроме этой проклятой запонки? - Генри! Что ты делаешь?! Ты должен быть у себя, - внезапно раздался позади него озадаченный голос Даррела. Внутри все сжалось и похолодело. Он совсем забыл о предосторожности, о том, что, если его поймают, любые слова и любые оправдания не смогут ему помочь. Он медленно повернулся, с опаской глядя на приемного отца, такого высокого сейчас. - Я просто хотел подышать воздухом, - осторожно ответил он, не отводя от мужчины взгляда, словно так пытался предугадать его действия. - Что ты там ищешь? - Фрост внимательно взглянул на клумбу, на разрытую землю и на руки Генри. - Ничего не ищу. Закапываю. Зерно. Задание по биологии, - сбивчиво проговорил мальчик, хотя в тот момент уже хорошо понимал, что от очередного наказания, уже второго за этот день, его ничего не спасет. - Ночью? Ты выглядишь взволнованным. В чем дело? - голос прозвучал будто бы обеспокоенным, будто Даррела и правда волновало, что происходит с его приемным сыном, и от этого Генри ощущал еще большую угрозу. - Кто такой Адам? Ваш сын? - он сам не знал, почему с его губ сорвался этот вопрос, почему он задал его именно так. Ему хотелось, чтобы Фрост сам заговорил об Адаме, он наивно надеялся, что своим ответом мужчина успокоит его пугающие мысли и догадки, пусть даже после этого по