Рэнд взял мобильник и набрал номер Хавнера.
~ ~ ~
Вера же есть осуществление ожидаемого и уверенность в невидимом.
Послание к евреям, 11:154
Западный Иерусалим, Гиват-Рам
В декабре 1949 года, вскоре после Войны за независимость Израиля, которая закончилась соглашением о перемирии между вновь образованным государством и его соседями — арабскими странами, был составлен план строительства комплекса правительственных учреждений в Иерусалиме. Местом для его возведения был выбран холм Шейх-Бадр, который израильтяне переименовали в Гиват-Рам. Музей Израиля, о строительстве которого они мечтали с первых лет существования государства Израиль, был основан в 1965 году, и включал в себя Храм Книги, созданный для хранения, Свитков Мертвого моря, объемную модель Иерусалима времен Иисуса, музей искусств, археологическую коллекцию Бронфмана, а также современную библиотеку и научно-исследовательский центр.
Главной задачей Рэнда было доставить свиток в Центр консервации и реставрации Музея Израиля. Зная, насколько хрупкими бывают подобные находки, он оставил свиток там, где нашел его, — в углу оссуария Каиафы.
«Оссуарий Мириам пусть пока побудет в машине», — подумал Рэнд и понес оссуарий Каиафы со свитком внутри на территорию музейного комплекса.
Когда он отдаст кому-нибудь свиток для консервации и исследования, можно будет по одному отнести оссуарий к археологам, и тогда надо надеяться, что какой-нибудь сотрудник исследовательского отдела согласится провести анализ изотопов кислорода.
Ориентируясь по схемам и указателям, Рэнд нашел дорогу к лаборатории консервации. Симпатичная женщина-секретарь в светло-зеленой блузке заметила его еще издали. Когда он приблизился, она вынула из ушей наушники МР3-плеера.
— Шалом, — поздоровался Рэнд, пристроив оссуарий на краешек стола.
— Мы не покупаем антиквариат, — ответила она безапелляционным тоном.
— Мне нужен начальник лаборатории по работе с документами, — сказал Рэнд. — У меня свиток из случайно обнаруженного захоронения.
Женщина посмотрела на него внимательно, сняла трубку и что-то быстро сказала по-еврейски.
— Его нет на месте.
— Можно узнать его имя?
— Джордж Мур, — как будто что-то прикинув в уме, ответила женщина.
— Есть ли еще кто-нибудь, с кем я могу поговорить? У меня документ, его надо обработать, чтобы он не испортился, перевести, сделать необходимые анализы.
Женщина подумала и снова стала говорить по телефону. После короткой, но оживленной беседы она положила трубку и вышла из-за стола.
— Пойдемте.
Рэнд последовал за ней по коридорам. Они остановились перед дверью с надписью: «Лаборатория консервации документов».
— Это здесь. — Женщина развернулась и пошла к себе.
Рэнд видел, как она вернула наушники на место.
За дверью он увидел трех человек, мужчину и двух женщин в лабораторных халатах, все моложе тридцати. Они склонились над столом, но как только он вошел, подняли головы.
Рэнд осторожно поставил оссуарий на стол.
— У меня тут свиток, который надо законсервировать и исследовать, — сказал он.
Все посмотрели на оссуарий.
— Насколько древний? — спросил мужчина.
— Возможно, две тысячи лет.
— Откуда? — спросила женщина.
— Я только что, в пятницу, закончил раскопки случайно обнаруженной гробницы в Тальпиоте. Вероятно, периода Второго Храма, — ответил Рэнд.
— Кто вы? — поинтересовалась вторая лаборантка.
— Профессор Рэндал Баллок. Я работал в Тель-Мареша с Игалем Хавнером.
Лаборанты переглянулись.
— Надо позвонить профессору Елону, — решила женщина.
55[37]
28 год от P. X.
Близ Вифавара, восточный берег реки Иордан
Размеры толпы поразили Каиафу. Она заполнила оба берега реки Иордан. Пришедший сюда с небольшим эскортом, Каиафа видел, как люди сотнями стекаются отовсюду — из Иерихона, Гилгала, Вифании и Есевона.
Каиафа прибыл из Иерусалима в сопровождении Малха, Александра, казначея Храма, и Елеазара. Они хотели своими глазами увидеть человека, имя которого было у всех на слуху. Иоханан Погружающий. Иоанн Креститель.[38] Он появился совсем недавно, словно ниоткуда, и начал проповедовать здесь, в глуши, на берегах Иордана, убеждая людей отринуть грехи и обратиться к добродетели. Такую проповедь Каиафа мог только приветствовать.