— Ты же ничего ему не сказал про меня?
— Нет, — ответил Карлос. — Зачем?
Они уже погрузили в кузов последнюю деталь помоста, и Карлос предложил Трейси подбросить ее до отеля.
— Не стоит, — ответила она.
Некоторое время сидели молча. Карлос вырулил на дорогу и повернул в сторону «Рамат-Рахель». Наконец Трейси повернулась к нему.
— Тебе надо возвращаться в Тель-Мареша?
Карлос покачал головой.
— У меня сегодня выходной. — Он взглянул на нее и перевел взгляд на дорогу.
— Давай что-нибудь придумаем, — предложила она.
— Что придумаем?
— Ну, не знаю. Что-нибудь веселое. Я до того устала с тех пор, как сюда приехала. Здесь есть какие-нибудь развлечения?
— Полным-полно.
— Например?
— Я тебе покажу. Ты не хочешь позвонить отцу?
— Он даже не заметит, что меня нет. — Она пожала плечами.
— Разве он о тебе не беспокоится?
Опустив глаза, Трейси накручивала на палец какую-то нитку.
— Если и побеспокоится, это только пойдет ему на пользу, — уверенно ответила она.
64
28 год от P. X.
Иерусалим, Верхний город
Каиафа, конечно, позволил фарисею рассказать эту невероятную историю с омовением, но зарекся делать это впредь.
Никодим глупец. Если все это правда, если время для Никодима остановилось и тот человек действительно родом из Галилеи, то Каиафе не о чем беспокоиться. Он не принадлежал к фарисеям, которые фанатично верили в то, что сказано в Торе, пророчествах и Писании, равно как и в Книгах Моисеевых. Но не надо быть фарисеем, чтобы знать пророчества. А все пророки ясно говорили, что Мессия будет из колена Давидова и придет из града Давидова, Вифлеема.
«Надо думать, пример Иуды их чему-то научил», — сказал себе Каиафа, готовясь ко сну.
Иуда Галилеянин, как его чаще всего называли, поскольку родом он был из галилейского города Гамалы, примерно тридцать пять лет назад, в правление Цезаря Августа, поднял восстание против Рима. В тот год префект издал указ о переписи населения, чтобы заново рассчитать подати с иудеев. Иуду многие поддержали, и восстание ширилось, но, когда стало ясно, что первосвященник Иоазар не в силах положить ему конец, префект Сирии Квириний ввел в Иудею войска и провел перепись. Восстание было жестоко подавлено.[41]
Хотя Иуду до сих пор почитали иудеи, называвшие себя зилотами, Каиафа не мог представить еврея — даже фарисея, который оказался бы настолько глуп, чтобы поверить в Мессию из Галилеи, не говоря уже о том, чтобы за ним последовать.
А последние слова Погружающего и вовсе разочаровали Каиафу. Агнец Божий? Кто пожелает быть названным Агнцем Божиим? Что это должен быть за человек, чтобы позволить так именовать себя? И кто последует за человеком, так себя назвавшим? Разве недостаточно евреи пребывали в положении жертвенных агнцев? Разве недостаточно их убили ассирийцы, вавилоняне, греки и римляне? То, чего они желают и о чем молятся, — это вождь, подобный Моисею, праведный судия, подобный Гедеону, царь, подобный Давиду.
Что бы там ни привиделось Никодиму на реке Иордан, в этом нет ничего из перечисленного.
«А значит, — сказал себе Каиафа, набрасывая на голову таллис, чтобы произнести ежевечерние молитвы, — мне не о чем беспокоиться».
65
«Рамат-Рахель»
Первое, что заметил Рэнд, вернувшись в номер отеля, пришедшее на компьютер сообщение. Второе — что Трейси куда-то запропастилась.
— Трейси? — позвал он.
Дверь в ванную была открыта, так что он просунул голову в дверной проем и позвал еще раз. Теперь Рэнд был уверен, что ее нет в номере. Он осмотрелся. Кровать не застелена, одежда валяется по полу, в углу стоит открытый чемодан. Поискал глазами какую-нибудь записку, но не нашел. Достал телефон и набрал номер дочери.
— Привет, это Трейси, — раздалось в трубке.
Голосовая почта. И тут его осенило. Он посмотрел на радиоприемник. 11.01.
— Ну конечно! — сказал он вслух.
«Наверное, она недавно проснулась и пошла поесть в кафе».
Перестав волноваться, Рэнд сел за компьютер. Пришло несколько писем по электронной почте, но его интересовало одно, от Нади Станишевой.
В строке «тема» стояло: «Предварительный анализ». Вот что писала Надя:
«Рэнд, было здорово получить от тебя письмо и узнать, что у тебя все в порядке. Я тоже в порядке, моя мама не поправляется, но, по крайней мере, ей не становится хуже. Спасибо, что спросил.
Фотографии, которые ты прислал, неплохого качества, но, сам знаешь, по фотографиям не особенно проведешь остеологический анализ. Я понимаю, что это максимум, что ты мог сделать, учитывая обстоятельства. Я напишу полный отчет позже, но, безусловно, ты понимаешь, что нельзя делать окончательных выводов, работая только с фотографиями.