Хочу! Я очень сильно хочу:
— Есть, — улыбнулась ему и пояснила, — я со вчерашнего дня ничего не ела.
Он просто кивнул, призадумался и спросил:
— Предпочтения?
Аэ-э-эм…
— Выпечка, — неуверенно предположила я, искренне не ведая, чем тут людей кормить принято, — и чай, если можно.
— Сейчас принесут, — произнес он напоследок, по-военному развернулся и пошёл прочь.
Дверь, находящаяся всё это время между нами, плавно закрылась. Сама.
Комната, в которую меня втолкнули, оказалась чем-то вроде гостиной, выполненной в теплой золотой гамме. Из мебели два диванчика напротив друг друга, столик, их разделяющий, у стены большой камин из светлого камня, рядом с ним два мягких кресла с высокими спинками. Два окна с тяжелыми теплокоричневыми шторами, отодвинутыми сейчас в сторону, что позволяло ярким лучам солнца проникать в комнату и падать на монолитный узорчатый пол. Как будто просто кусок дерева огромных размеров положили, нигде не швов не видно, ни щелей.
Слева, рядом с заполненными книгами полками, притаилась ещё одна дверка, в которую я и пошла, с опаской на неё поглядывая. Вопреки моим опасениям, она сама открываться не спешила, пришлось самой толкать. И вот тогда я оказалась в спальне размерами с гостиную. Та же цветовая гамма, огромная высокая кровать, рядом две тумбочки, у стены большой шкаф, напротив него окно. На полу большой пушистый ковер, а над потолком непонятные мне прозрачные шары.
Что удивило, так это пустой шкаф.
А ещё тут была ещё одна дверка, в ванную комнату. Причем она была такой, что даже получше той, в моей съемной квартире. Белоснежные унитаз, раковина, ванна с изогнутыми широкими краями и застекленная душевая кабина! Как?! Как такое возможно?!
Не веря, подошла и открутила один из кранов, сунула руку под чистую полившуюся воду и едва не рухнула — горячая!
— Кипец, — выдохнула потрясенная я, просто отказываясь в это верить.
Вот тебе и средневековье. Водопровод в замке! С ума сойти! Как они это сделали? Явно без магии дела не обошлось.
Нервно посмеявшись от мысли, что меня наличие канализации удивило больше, чем обнаружение своих магических способностей, нахождение родителей и мой титул, я решила больше ничему не удивляться, развернулась и вернулась в гостиную.
Вовремя.
— Варька, ты как? — обнаружившийся вместе с двумя служанками в длинных платьях Ник торопливо подошёл ближе, заглядывая мне в глаза.
— Порядок, — отмахнулась от него, почувствовав пьянящий аромат мучной сдобы.
Служанки с двумя подносами как раз перекладывали тарелочки, вазочки, чашечки и заварники на столик, чтобы, закончив, одновременно присели и спросить:
— Ещё что-то, ваше высочество?
— Нет, спасибо, — улыбнулась мигом подобревшая я, плюхаясь на диванчик и с упоением втягивая носом насыщенный сладкий мучной аромат.
Жадная слюнка наполнила рот. О-о-очень жадная слюнка. А тут, на столике, были и булочки, причем их было много и все с начинками разными, ещё что-то, похожее на хлебцы с орешками, шоколадом, ягодками. Несколько заварников с разными чаями, вазочка с кубиками сахара.
Жестом руки садящийся напротив Ник отослал девушек прочь, дверь за ними самостоятельно закрылась, а я, наплевав на присутствие парня, взяла одну булочку из мягкого золотистого теста, осторожно оторвала от неё кусочек и с наслаждением положила в рот, чувствуя привкус малины. Открыла глаза, вгляделась в пирожок у себя в руке и убедилась, что действительно с малиной.
— Ешь, — велел Ник, хотя я и так уже второй кусочек в рот закидывала, — и слушай меня очень внимательно, поняла?
Я кивнула, наблюдая за тем, как он наклонился, взял один из серебряных небольших чайничков в руки и принялся поочередно наполнять обе беленькие чашечки.
— Тебе это уже говорили, ты и сама уже поняла, но я повторю вновь: ты наследница правящего рода. Первенец, к тому же из пророчества, дочь могущественных магов, будущая императрица.
— А ты император? — вставила я, уже просто откусывая от волшебного пирожка, сладковатое тесто которого таяло во рту, оставаясь привкусом малинки.
— Именно, — кивнул Никита и без разрешения утянул себе булочку, облитую шоколадом, — ты должна осознавать, что всё внимание будет обращено на тебя.
— И тебя, — потянулась за чашечкой чая, который оказался с мелиссой.
— Нет, — Ник, тщательно жуя, покачал головой, — Я был на виду почти всё это время. Все будут следить за тобой. Стоит ещё раз перечислить все твои статусы?
— Не надо, — я нервно усмехнулась, — и так всё помню.
— Не считая волны покушений на твою красивую тушку, вокруг постоянно будут ошиваться газетчики. Для них сенсацией станет всё, что связано с тобой, особенно они любят, когда императорская кровь совершает публичные ошибки. Ты должна быть безупречна во всем: внешний вид, поведение, манеры, круг общения — всё без исключений. На территорию академии твой дядя их не пустит, это очевидно, но ты не сможешь отсиживаться за её стенами постоянно. К тому же, и внутри, среди адептов и преподавателей найдётся добрые три четверти тех, кому охота поживиться за чужой счет.
Я слушала столь внимательно, что последний маленький кусочек пирожка так и был у меня в руке, я просто забыла его съесть. Я, конечно, сразу догадывалась, что это будет подстава всех подставных подстав, но чтоб настолько… Я и безупречные манеры, это как… да даже сравнить не с чем! Потому что это совершенно несовместимые вещи! Я так не могу, я ничего не умею! Мои знания этикета начинаются и заканчиваются тем, что при встрече нужно здороваться, уходя прощаться. Всё!
— Пока ещё ничего сверхъестественного не произошло, чего ты опять бледнеешь? — укорил Ник, управившись с первой булочкой и потянувшись за второй, — Ешь быстрее, сейчас у тебя случиться наплыв гостей в лице портных, затем тебя планируют замочить в ванной, делая безупречную красотку, хотя, если хочешь знать мое мнение, ты и так красотка.
«Красотка» в этот момент, запихнув сдобу в рот, слизывала малиновую начинку с пальца. Подавилась, покраснела, пристыжено опустила руку и глаза. Но мне понравилось, что Ник считает меня красивой. Я его с начала учебного года звездой университета считала, мне до него было, как до неба. А тут вдруг выясняется, что он меня красивой считает.
— Так, дальше, — не замечая моего состояния, продолжил собранный Никита, — вечером состоится представление тебя народу. Красивые громкие речи, все дела. Тебе надо только стоять с величественным видом и сдержанно улыбаться. Ты должна показать им, что ты действительно та самая вернувшаяся дочь правителей всей империи. В идеале, тебя должны полюбить сразу и безоговорочно. Забегая вперед, скажу, что многие и так полюбят, ты довольно хорошенькая и глазки у тебя добрые.
Я подавилась во второй раз, теперь уже чаем, чуть поостывшим. Второй комплемент подряд от Ника. Он заболел? Головой стукнулся? С ума сошел?!
— Осторожнее, — на меня посмотрели с укором, — ешь быстрее, Варя. Во время официального представления ты будешь стоять вместе с семьёй на балконе, просто улыбайся и ни о чем не волнуйся. Затем объявят нашу помолвку, надо будет взяться за руки и просто пройти вперёд. Ни говорить ничего не надо, ни делать, просто улыбайся.
Я кивнула. Это не так уж и сложно, просто стоять. Протянула руку, стащила себе пирожок. Он оказался с лимоном, что немного странно, но очень вкусно.
— Эту ночь проведешь здесь, как раз успеют пошить несколько нарядов. Завтра с утра официально уезжаем в академию, с нами будет вооруженное до зубов войско, но даже без него, поверь, я не позволю никому и пальцем тебя тронуть.
Его слова заставили что-то глубоко в груди испуганно затрепетать. Мне никто подобного не говорил. Вообще никто.
— Ты странно смотришь на меня, — заметил он и собственноручно всунул мне в приоткрытый рот небольшой пирожок.
— Что ты… — тут же выдернула его изо рта, гневно глядя на парня.
Дурак! Умеет же испортить всё!