Вот теперь уже я не сомневалась, когда, улыбнувшись, кивнула им, приглашая присоединиться ко всеобщим обнимашкам. Я сегодня добрая, оказывается, а ещё немного наивная и чересчур эмоциональная, а потому готова обниматься со всеми.
Но брат с сестрой не поверили. Продолжили стоять на месте, глядя на меня с откровенным неверием. Вздохнула раздраженно, лично подошла, ухватила обоих за руки и решительно потащила за собой.
Тишина вокруг стояла мертвая. Никто ничего больше не восклицал, просто потрясенно взирали со всех сторон почему-то на меня. Меня это слегка напрягло, но не остановило, а потому я решительно подошла к стоящим с широко распахнутыми глазами родителям и впихнула в их объятия Сэма с Санти.
Честно собиралась обнять, но подразумевалось, что они первые это сделают, а они… стояли, как столбы, и с непониманием на меня смотрели. Вот тогда я решила, что раз уж начала нести добро в свет, то надо делать это основательно, а потому:
— Ник, милый, а можно что-нибудь сделать, чтобы нас никто не слышал? — ласково обратилась я к «жениху», стоящему в стороне.
Тот едва заметно улыбнулся, пожал плечами и взмахнул рукой.
В следующее мгновение мы впятером оказались под мерцающей половинкой мыльного пузыря, отрезавшей все посторонние звуки от нас.
— Так, — оглядев всех грозным взглядом, я сложила руки в замок и с хрустом их размяла.
Жест вышел впечатляющий, Санти вздрогнула, Сэм напрягся, император посильнее обнял супругу, единственную из присутствующих никак не отреагировавшую. Она просто после объятий ещё не до конца отошла, вот и соображала медленно.
— Сейчас Варя будет ругаться, — предупредила я присутствующих, уперла руки в бока, чтоб солидней выглядело, и, собственно, начала ругаться, — Терзают меня смутные сомнения, что тут некоторые обделяют детей положенным им вниманием.
Выразительно замолчала, не менее выразительно посмотрела на переглянувшихся родителей. Так они реально не догоняли, чего от них хотят! Неуверенно покосились на близнецов, стоящих прямо перед ними. Сэм, кажется, собирался психануть и просто уйти, Санти цепко держала его за руку, то есть, по сути, тоже ушла бы. Да только фигушки им, я ещё никого не отпускала.
— Вы когда последний раз интересовались, как дела у Сэма с Санти? — продолжила набирать обороты я, — Это что вообще такое? Почему молчание в ответ?!
— Варэа, — в голосе отца отчетливо прозвучало раздражение.
— Стоп! — резко вскинула руку, останавливая его, и напомнила, — Сейчас я ругаюсь, соблюдайте, пожалуйста, очередность!
Он благоразумно промолчал, только скривился сильно. Брат с сестрой уже выразительно переглядывались, явно планируя отсюда сбежать.
— Стоять на месте и не дергаться, — рыкнула на них и вновь вернулась к промывке мозгов старшего поколения, — Вам никто не говорил, что детям нужны забота и внимание? Если никто не говорил, то я сейчас говорю! Варя фигни не посоветует, меня лучше слушаться. Так вот, забота, внимание и любовь — залог того, что ваши дети будут счастливы, добры и начнут совершать великие дела.
Тут уж император всё же не смолчал, вставил свои пять копеек с превосходством и чуточкой надменности:
— Потомки Великого Золотого дракона всегда совершают великие дела!
Ага-ага, верю тебя на слово.
— За этими потомками всегда должна стоять семья. Те, ради кого в принципе и стоит что-то совершать. Те, кто всегда поддержит и поможет. Вот вы поддерживаете своих детей? А помогаете им? Не отвечайте, и так всё ясно. Будем надеяться, что операция «прочисти старшим мозги» прошла успешно, а теперь — обнимитесь.
— Чего? — испуганно прошептала Санти.
— Я сказала — обнимитесь! — грозно повторила самая грозная я.
Наверно, что-то такое было в выражении моего лица или в голосе, потому что эти четверо, неуверенно переглянувшись, несмело как-то развернулись друг к другу.
— Вы что, не обнимались никогда? — возмутилась я, не вытерпев, — Ну, давайте же, это просто!
И они обнялись. Все вместе, вчетвером, несмело как-то и неловко, став похожими на большой ком.
— Отлично, — я даже улыбнулась, глядя на их смущение, причем всеобщее, — делайте это почаще.
И, собственно, развернулась и смело пошла прочь, без проблем пройдя сквозь пошевелившийся купол. Звуки как-то разом навалились на уши: завывания далекого ветра, шелест листвы, пение птиц, шепотки присутствующих. И солнце светить стало ярче, глазам немного больно стало.
— Варь, ты меня пугаешь, — подошёл ко мне ближе Ник, со смесью легкого недоумения и удивление глядя с высоты своего роста.
— Да ладно, — отмахнула я от него и его слов, — надо же родственные отношения налаживать. Вот пусть и налаживают.
— А ты? — хмыкнул он, обнимая меня за плечи и притягивая к себе.
Естественно, я тут же вырвалась и отошла в сторону на пару шагов, дернула обоими плечами и безразлично поведала:
— А для меня там нет места.
И в подтверждение своих слов указала Нику взглядом на его же купол. Эти четверо продолжали обниматься, только уже более крепко, чувственно. Император что-то негромко говорил, я видела, как шевелились его губы, императрица начала снова плакать, по лицу Санти тоже текли слезы, а Сэм стоял очень напряженный и на лице его танцевали желваки. И, кажется, они там решали что-то очень важное. Наверно, пытались придумать, как перестроить свои жизни таким образом, чтобы обниматься почаще. Или просто раскаивались, или…
Не знаю.
Я не знаю, о чём может совещаться семья. Это немного грустно, но всё же факт.
Ощущение, будто я подсматриваю. Не выдержав, просто отвернулась, встав таким образом, чтобы смотреть четко на Ника. Тот в свою очередь тоже императорскую семью рассматривал, только с каким-то задумчивым недоумением. А стоило мне встать перед ним, как он медленно перевел взгляд ниже, на меня, моргнул и медленно улыбнулся.
— Если тебе будет легче, могу пообещать, что место для тебя всегда найдется в моём доме.
Я хотела было пошутить в ответ, сказать, что оценила его порыв, но вдруг поняла кое-что:
Он не шутил.
В его серых глазах плескались решительность и уверенность. Ник не подкалывал меня, не ехидничал, не говорил это просто чтобы сказать, он действительно… приглашал? Не знаю, но я отчего-то поверила в правдивость его слов, а потому и нахмурилась, удивившись от самой себя.
Как же так получается, что я начинаю ему верить, хотя обещала себе, что больше никогда в жизни не поведусь на эту уловку, не стану доверять людям? Может быть, всё дело в том, что Николас и не человек? Он просто зараза. А на самом деле — маг, потомок Черного дракона, так что, фактически, о-о-очень отдаленно он и сам дракон.
Как и я. Жуть какая.
— Спасибо, — я с трудом выдавила из себя улыбку, совершенно не представляя, как нужно реагировать на его слова.
— Я не шучу, — подтвердил он мои мысли, — серьезно, Варь, если что, просто дай мне знать.
Чего ж ты с самого начала так не говорил? Схватил, наручниками пристегнул, которые, между прочим, потом ещё и с собой сюда забрал, всё твердил про клятву какую-то, а теперь вдруг помощь предлагает. Удивительные вещи.
Я не стала ему ничего говорить, просто отвернулась и посмотрела на только сейчас примеченную карету. Большую, золотую, со ступеньками, большими колесами, украшениями по стенкам и двумя окошками с каждой стороны. Красивая такая, вот только сразу видно — неудобная. Колеса большие, основа неподвижная, то есть трясти нас будет на каждой, даже самой маленькой кочке. Амортизаторы бы сюда…
А впереди, нервно взбрыкивая и фыркая, переминались с копыта на копыто четыре белоснежные грациозные лошади. Под натянутой белой кожей передвигались узлы мышц, белоснежная грива развивалась легким ветерком, копыта со звоном перебирали камни на дорожке.
— У меня такое чувство, что мы все сдохнем, — негромко прошептала я.