- Любаша, ты опять говоришь загадками, - шепотом произнесла я.
- Таков мой дар, - так же тихо ответила она.
В двери кто-то поскребся. Я испуганно подскочила с места. Любаша же просто подошла к двери и запустила в дом мою Кнопу.
- Ты чего защитника своего на улице оставила? – нахмурившись, спросила она.
- Так неудобно же. Не у себя дома, чтобы собаку в хату заводить, - смущенно ответила ей. - Погоди, какого защитника? Мою Кнопку разве что голуби боятся, остальные ее вовсе как охранника не воспринимают.
- Это не простая собака, - с интересом разглядывая мою живность, произнесла Любава.
- Да я поняла, что она породистая. Только где ж мне теперь ее хозяев искать? Да и прикипела я к ней, не хочу расставаться, - понуро опустив голову и глянув в сторону собаки, ответила я на ее слова.
- Не слышишь. Ничего. Все встанет на свои места, - опять загадочно проговорила провидица.
Моя неугомонная собака скакала по дому Любавы, будто по-своему. Напряжение после слов Любавы спало, и я продолжила беседовать с ней.
Больше мы не вернулись к ее пророческим словам. Разговаривали обо всем и ни о чем. Я как могла старалась вернуть ей уверенность в себе и людях, она же натужно улыбалась. Выпив душистый чай с баранками, я засобиралась домой.
- У тебя обязательно все будет хорошо, - держа ее руки в своих подбадривала я.
- Не будем загадывать, - туманно ответила Люба.
Глава 6.
Вернувшись домой, я прокручивала слова и странные предсказания пророчицы. Взяв в руки маленькое зеркальце, стала рассматривать себя.
Ничего особенного. Светлые, пшеничного цвета волосы, которые невозможно заставить лежать смирно в косе. Пара локонов, которые всегда стремятся покинуть прическу и развеваться на ветру.
Несколько веснушек на курносом носу. Весной и летом их становится больше, а зимой они словно отправляются в спячку, оставляя лишь намек о себе. Мне всегда было удивительно, что, несмотря на такой цвет волос, мои ресницы и брови были темного цвета. Словно их кто-то вымазал в саже. Самым же необычным в моей внешности всегда были глаза. Глубокого синего цвета. Как тот самый бархат на платье Любавы.
Разглядев себя и не увидев ничего нового, я отложила зеркало на стол и стала смотреть на свою фигуру. Тонкие, худенькие руки и кисти, мозолистые руки, которыми я много работаю. Узкие плечи и, как говорит Тимоша, осиная талия.
Несмотря на то, что мне уже исполнилось восемнадцать, я все еще походила на нескладного подростка. Таким был Тимофей до того, как вырос и возмужал.
Старенькое шерстяное платье болталось на мне, хотя я его и ушивала. Приподняв подол, я увидела худенькие ноги, одетые в грубые шерстяные чулки. Ничего нового, ничего необычного. Все так, как и было раньше. Одна единственная мысль билась на краю сознания и не могла сформироваться в слова.
Голода я не знала. Мне всегда хватало продуктов. Ни разу не пыталась держать себя в форме и ограничивать количество еды, как, например, дочь Тихона, которая, приезжая с города, всегда просила менее жирное и менее сладкое. Девушка была пышных форм и пыталась с ними совладать.
Единственное, что отличало меня от остального населения нашей деревни, - это имя – Малина. Почему моя умирающая мать назвала меня именно так, мне не ведомо. То ли она так сильно любила эту ягоду, то ли в ее понимании имя звучало красиво. Я не расстраивалась. Раз такова была ее воля я носила это имя с гордостью. Оно лишь и осталось напоминанием о ней. Так и не найдя в своей внешности ничего нового, я отправилась доить козу - все же время было уже обеденное.